Циклон с востока

Михаил решил рискнуть и не пугать женщину оружием. Он оставил автомат в машине, подошел и развернул удостоверение личности.

— Я сотрудник НКВД. Что здесь произошло? Что за стрельба?

— Ой, товарищ хороший! Тут такое было, такое было, — взволнованно стала рассказывать железнодорожница. — Два часа назад ваши прилетели на двух машинах. Человек восемь. Все в форме, с автоматами, винтовками. И ко мне. Сейчас, говорят, вражеские диверсанты здесь проедут. И велят шлагбаум опускать, вроде как переезд закрытый и поезд пойдет.

— Ну-ну, уже все хорошо. — Михаил положил женщине руку на плечо. — Самое главное скажите! Задержали диверсантов?

— Ой, нет. Ваши тут засели везде, а те, видать, почувствовали неладное. Они как саданули грузовиком в шлагбаум, так и свернули его набок. Ваши сразу стрелять стали, а те, не останавливаясь, дальше поехали и только отстреливались из машины. Ну, ваши тоже по машинам и за ними.

— Понятно, — кивнул Сосновский. — Вы испугались? Страшно тут небось одной?

— Страшно, а что делать. Мужики все на войне, вот нам бабам и приходится через свой страх и их работу выполнять. На ночь меня не ставят, нас баб только в дневную смену, а ночью меня сменит Захар Иваныч, старичок наш боевой. Мы по двенадцать часов тут дежурим.

— А полустанки тут есть поблизости какие-нибудь, может быть, села, деревеньки?

— Да откуда? — женщина вздохнула. — Тайга тут кругом, да только вот железная дорога и шоссе. А ближайшая станция в тридцати километрах отсюда на восток. Деревушки есть какие-нибудь, да я не знаю где и какие.

Сосновский подумал, что не стоит пугать женщину известием, что неподалеку кто-то в полушубке и то ли с портфелем, то ли с папкой бродит по тайге. Ее пугать не стоит, а вот самому выяснить, пожалуй, придется. Тем более что какая-то группа НКВД здесь попыталась второпях устроить засаду. Второпях, потому что информация, видать, получена в последний момент. Не успели подготовиться и остановить банду.

— Ну, спокойного вам дежурства, — улыбнулся Михаил, пожимая женщине ее маленькую, но удивительно сильную ладонь.

Сев в машину, он достал карту. Получалось, что человеку взяться тут было неоткуда. Или он весь день топает по тайге со стороны станции. Или не по тайге, а по полотну железной дороги, а тут вот свернул. Уже подозрительно, что свернул, а не поехал дальше по шпалам. Не хочет с людьми встречаться. Вопрос второй — куда он идет? Дальше на запад, да там больших населенных пунктов поблизости нет. Хочет попытаться сесть на двигающийся товарняк? Но для этого надо выбрать место, где поезд сбросит скорость. А это только на большом повороте. Здесь таких поблизости нет.

«Твою ж мать, — мысленно выругался Сосновский. — А ведь он с этой машины, которую оперативники на переезде попытались взять, спрыгнул.