МИ (Цикл)

Бэннон громко сглотнул и сделал шаг назад, вскинув меч.

Никки не двигалась, хотя была готова сражаться.

— И ты судил всех этих людей таким же образом?

— Всех. — Судья обратил на нее бесцветный взгляд, леденящий кровь. — Только тому, кто без вины дозволено пройти дальше. — Он сузил глаза. — И в чем твоя вина, колдунья?

— Моя вина — не твоего ума дело, — дерзко ответила Никки.

Впервые она увидела, как тонкие, бледные губы Судьи подернулись, что могло означать некую тень улыбки.

— Увы, но очень даже моего.

Гранат в его амулете засветился.

Никки отреагировала, когда что-то коснулось ее, готовая высвободить магию, но внезапно обнаружила, что не в состоянии ничего предпринять. Ее ступни застыли на месте, невозможно было двигать ни руками, ни ногами.

Бэннон ахнул:

— Что… происходит?

— Я — Судья. — Мужчина шагнул ближе. Вплавленный амулет в его груди стал пульсировать. — Наказание, которое я назначаю для всех преступников, заключается в том, что они должны испытывать момент своей наибольшей вины. Беспрестанно. Я сделаю тебя каменной в этой изящной позе, чтобы ты находилась в том наихудшем моменте до тех пор, пока длится само время.

Ноги Никки похолодели и налились свинцом. Она не могла повернуть голову, но краем глаза увидела свою руку и черное платье — все стало белым. Становилось каменным.

— Тебе нечего бояться, если ты непорочна, — продолжал мужчина. — Я — Судья, и ты предашься справедливому суду.

Он подошел ближе. Никки попыталась найти способ бороться, призвать магию, но глаза ее затуманились. В голове возник жужжащий рев, словно ее наполнил рой тысяч пчел.

Никки едва могла видеть чародея, но до нее дошли его мрачные слова:

— Увы, во всех этих землях мне еще, видимо, только предстоит найти кого-то совершенно безвинного.

Глава 32"

"Когда магия Судьи сомкнулась вокруг нее, как стиснутый кулак, Никки изо всех сил сопротивлялась, но тело оставалось неподвижным, а мозг словно окаменел — она едва могла мыслить. Это была ловушка.

Темный волшебник, должно быть, ощутил мощь ее дара и атаковал так, что Никки не смогла сопротивляться — заклинанием, с которым она никогда не сталкивалась прежде. Плоть стала твердеть и кристаллизоваться. Само время, казалось, остановилось. Теплые тона ее кожи превратились в холодный, серо-белый мрамор. Никки почувствовала, как сдавило легкие и невероятно потяжелели кости.

Зрение затуманилось, когда стали каменеть глаза. Голубые зрачки, потрескивая, затвердели, и последним, кого она увидела, был Бэннон, с его длинными рыжими волосами и бледным, веснушчатым лицом. Выражение лица юноши часто было таким невинным, таким веселым и далеким от реальности, что действовало Никки на нервы. Теперь, однако, оно выдавало отчаяние и муку.