МИ (Цикл)

Его карие глаза были налиты кровью от огня и дыма, а также от судорожных рыданий. Глаза эти содержали гораздо больше тайн, ясную и отчетливую память о детстве, которую надо было вскрыть, чтобы выявить истину.

Вытягивая из себя слова, словно человек, отдающий свои сокровища ростовщику, Бэннон начал свой рассказ."

"— Мы с Иэном были друзьями детства на острове Кайрия. Бегали к берегу друг с другом наперегонки по ветреным лугам, и однажды обошли весь остров — нам потребовался целый день. Это был весь наш мир. Мальчишками, мы пололи сорняки на полях и помогали собирать кочаны капусты, но в основном оставались предоставлены самим себе. У нас с Иэном была особая бухта на дальней стороне острова, где мы могли обследовать лужи от прилива. Большую часть времени мы просто играли — лучшие друзья, одногодки. Тринадцатилетние на тот год… в тот последний год.

Его голос стал хриплым и напряженным.

— Однажды утром мы с Иэном встали рано, потому что знали, что прошел отлив. Мы отправились в нашу особую бухту, спускаясь вниз по песчаным утесам, ища твердую опору, насколько были способны мальчишки. С собой взяли пустые мешки, привязанные к поясам, так как знали, что принесем домой хороший улов моллюсков и крабов к ужину. В основном мы наслаждались компанией друг друга, не сильно стремясь возвращаться домой… где не было спокойно. — Он сказал это мрачным голосом.

— Ты всегда описывал свой остров как идиллически превосходный, но скучный, — напомнила ему Никки.

Юноша обратил к ней свои печальные, пустые глаза.

— Ничто не бывает безупречно, колдунья. Разве не ты говорила мне об этом? — Бэннон покачал головой и уставился на дотлевающий корабль Норукай.

— В тот день наше с Иэном внимание занимали лужи после отлива. Мы выискивали крабов-отшельников, удирающих среди морских анемонов, и маленьких рыбок, которые оказались в ловушке до следующего прилива. Вот так и не заметили лодку работорговцев, обходящую мыс. Шесть норукайцев заметили нас, погребли к берегу и спешно высадились. Прежде чем мы с Иэном это заметили, нас уже окружили. То были крепкие, мускулистые мужчины с бритыми головами и с этими ужасными шрамами зашитых ртов. При них были сети, веревки и дубинки. Они — охотники… а мы просто добыча. — Бэннон моргнул. — Это мне напомнило группы охотников из моей деревни, которые шли по травянистым пастбищам и по мысам с сетями и стучали по горшкам, чтобы загнать и окружить коз для зимнего убоя. Норукай вели себя также. Они пришли за мной и Иэном. Мы закричали и побежали, Иэн опережал меня. Я подбежал к подножию утесов и стал взбираться, прежде чем первые двое работорговцев смогли меня догнать. Я был вне их досягаемости, но моя нога соскользнула, и я упал.