МИ (Цикл)

Во всем виновата она.

Лилиана действительно не оправдала надежд Владетеля. Если бы не она, они бы теперь не торчали на этой проклятой посудине. При мысли о ее самонадеянности Улиция помрачнела. Лилиана хотела присвоить всю славу себе. И получила по заслугам... Вспомнив зрелище ее мучений, Улиция нервно сглотнула и на этот раз даже не обратила внимания на боль в пересохшем горле.

— Но как же быть нам? — спросила Цецилия. К ней уже вернулась ее обычная улыбка, хотя в данный момент — скорее виноватая, чем радостная. — Должны ли мы делать то... что велит этот человек?

Улиция провела по лицу ладонью. Если то, что происходит, — реально, если то, что она видела, действительно произошло, у них нет времени на раздумья. И все же это мог быть всего лишь обычный кошмар. До сих пор никто, кроме самого Владетеля, не являлся ей во снах, которые не были снами. Да, должно быть, это всего лишь ночной кошмар. Улиция проводила взглядом таракана под потолком и внезапно осознала, что именно сказала Цецилия.

— «Этот человек»? Ты видела не Владетеля? Ты видела человека?

Цецилия содрогнулась:

— Джеганя.

Тови непроизвольно вскинула руку к губам, чтобы поцеловать кольцо на пальце — древний жест мольбы о помощи, обращенный к Создателю. Старая привычка, еще со времен послушничества. Любая сестра привыкает делать это каждое утро, в спокойные времена и во времена испытаний. Сестра Света символически обручена с Создателем, и, целуя кольцо, она как бы подтверждает это.

Но теперь, после того как они изменили Создателю, трудно сказать, к чему приведет сей ритуал. Суеверия говорят, будто та, что отдала душу Владетелю и стала сестрой Тьмы, обречена на смерть, если поцелует кольцо. Неясно, правда, вызовет ли это гнев Создателя, но нет никаких сомнений, что Владетеля разъярит. В последнее мгновение Тови сообразила, что делает, и резко отдернула руку.

— И вы тоже видели Джеганя? — Улиция поочередно оглядела сестер, и каждая кивнула в ответ. В ней затеплилась слабая надежда. — Итак, вы видели императора. Само по себе это ничего не значит. Он говорил что-нибудь? — наклонилась сестра Улиция к Тови.

Тови подтянула одеяло до самого подбородка.

— Мы были там, как всегда, когда нас призывает Владетель. Мы сидели полукругом, нагие, как обычно. Но пришел не Повелитель, а Джегань.

С койки Эрминии донесся негромкий всхлип.

— Тихо! — Улиция вновь повернулась к дрожащей всем телом Тови. — Но что он сказал? Какие именно слова произнес?

Тови опустила взгляд.

— Он сказал, что отныне наши души принадлежат ему. Он сказал, что мы теперь его собственность и живы лишь потому, что такова его воля. Он сказал, что мы должны немедленно явиться к нему, иначе позавидуем сестре Лилиане. — Она подняла голову и посмотрела прямо в глаза Улиции.