МИ (Цикл)

"

"— В прошлом мне уже пришлось носить ошейник. Та, что заставила меня надеть его, хотела причинить мне боль, чтобы измучить и сломить меня, чтобы подчинить меня своей воле. В этом и состоит суть всех ошейников. Ошейники надевают на зверей или на врагов. Так же, как и вас, я просил эту женщину отпустить меня. Она не отпустила меня, и тогда мне пришлось убить ее. Будь она жива, ни одна из вас не стоила бы ее мизинца. Она поступала так потому, что ее саму измучили и сломили, потому, что, дойдя до безумия, она решила, что тоже должна мучить и порабощать людей. Вы же поступаете так потому, что считаете это своим правом. Вы лишаете людей свободы во имя вашего Создателя. Я не знаю, кто он такой, ваш Создатель, но точно знаю одно: за пределами Древнего мира так поступает только Владетель. — Ричард снова услышал ропот. — По мне, так вы вполне могли бы быть ученицами Владетеля. Если вы, подобно той женщине, с помощью ошейника причините мне боль, перемирие закончится. И тогда поводок, за который, как вы надеетесь, вы можете держать меня, обратится в молнию, и молния поразит вас. — Наступила мертвая тишина. Ричард обнажил Меч Истины. — Бака-бан-мана — мой народ. Они согласились впредь жить в мире со всеми соседними народами. Я спрошу с любого, кто причинит им зло. Если вы не согласитесь с этим и не дадите бака-бан-мана жить в мире, перемирие между нами закончится. — Он указал мечом на свою недавнюю спутницу. — Сестра Верна взяла меня в плен. Все время нашего путешествия я пытался сопротивляться. Но она сделала все, чтобы привести меня сюда живым. Хотя она тоже враг мне, я кое-чем ей обязан. Если кто-нибудь из вас из-за меня тронет ее хоть пальцем, перемирие закончится.

Сестра Верна побледнела и закрыла лицо руками.

Ричард порезал себе мечом предплечье. Толпа ахнула. Он поднял меч, обагренный кровью.

— Я даю вам клятву на крови! Тот, кто применит насилие против бака-бан-мана, против сестры Верны или против меня, пусть знает: перемирие закончится, и между нами начнется война! Если же она начнется, я опустошу Дворец Пророков!

С дальнего балкона он услышал насмешливый вопрос:

— Что, в одиночку?

— Не хотите — не верьте, вам же хуже. Я ваш пленник, и жить мне незачем. Обо мне сказано в пророчестве, я — Несущий смерть. — На этот раз никто не рискнул ничего сказать. Ричард вложил меч в ножны. Неожиданно он улыбнулся. — Теперь мы с вами понимаем друг друга, понимаем условия перемирия, и вы, милые дамы, можете отпраздновать мое пленение.

Все молчали. Сестра Верна стояла, не поднимая головы. Паша была мрачнее тучи.

Дородная женщина с суровым лицом подошла к Верне, остановилась напротив нее и продолжала стоять, пока сестра не подняла голову.

— Сестра Верна, — сказала она.