МИ (Цикл)

Пять мужей и наши дети.

— А детей сколько?

— Трое. Две девочки и один мальчик. — Она грустно улыбнулась. — Как давно я их не видела! Бедные дети, наверное, плачут каждую ночь. Они думают, что меня убили. До сих пор еще никто не возвращался от маженди. — Дю Шайю повеселела. — А мои мужья, когда я вернусь, наверное, перессорятся за право зачать нового ребенка… — Лицо ее снова стало мрачным. — Но, кажется, этот пес маженди уже опередил их…

Ричард протянул ей мыло.

— Все будет хорошо, вот увидишь. Иди мойся. Я сам пойду за камыши.

Он с удовольствием погрузился в прохладную воду, прислушиваясь к тому, как плещется за камышами Дю Шайю. На озеро опустился туман.

— Я никогда еще не видел, — сказал он наконец, — чтобы у женщины было больше одного мужа. Так принято у всех женщин бака-бан-мана?

Они захихикала.

— Нет, только у меня.

— Почему у тебя?

— Потому что я ношу молитвенное платье, — ответила она, словно это само собой разумелось.

— Но что это… — начал изумленный Ричард.

Не успел он договорить, как Дю Шайю неожиданно выплыла из-за камышей.

— Прежде чем я дам тебе мыло, ты должен помыть мне спину!

Он тяжело вздохнул:

— Ладно, помою. Но потом ты вернешься на свою сторону.

— Если ты сделаешь все как следует. — Дю Шайю повернулась к нему спиной.

По-видимому, она осталась довольна, потому что уплыла за камыши и стала одеваться, пока он мылся. Когда он уже одевался сам, Дю Шайю крикнула, что проголодалась и что им следует поторопиться к ужину. Она побежала к стоянке, и Ричард заметил, что и в осанке, и манере держаться у нее появилось достоинство.

Между тем уже стемнело, туман становился все гуще, и деревьев почти не было видно.

Когда оба они вышли к костру, Ричард хотел было застегнуть рубашку (второпях он не сделал этого раньше), но так и застыл, увидев странное выражение лица сестры Верны. Она в ужасе смотрела на его грудь. Он понял: она смотрит на шрам, на отпечаток ладони, не позволявший Ричарду забыть, кем был его отец.

Она спросила так тихо, что он едва услышал ее:

— Откуда это у тебя?

Дю Шайю тоже уставилась на шрам.

Ричард застегнул рубашку.

— Я же говорил. Даркен Рал ожег меня ладонью. А ты сказала, что это — просто наваждение.

Сестра Верна посмотрела ему в глаза. В ее взгляде он, кажется, впервые прочел испуг.

— Ричард, — прошептала она, — не показывай этого во Дворце никому. Никому, кроме аббатисы. Только она может знать, что с этим делать. Ей даже надо показать этот отпечаток. Но больше — никому. Ты понял меня?

— Но почему?

— Потому что они убьют тебя. Это клеймо Безымянного. Грехи отца, — добавила она еле слышно.

Откуда-то издалека донесся волчий вой. Дю Шайю вздрогнула, вглядываясь в туман.

— Ночью кто-то умрет, — прошептала она.

— О чем ты? — нахмурился Ричард.

— О волках.