Чужой жених

Его наградили аплодисментами, но почти тотчас забыли о нем, когда перед публикой появился мистер Уилтон. За обедом он сидел рядом с миссис Шеннон и викарием, и несколько юных леди не сводили с него восторженных глаз. Бернард Уилтон впервые был в этих местах, и его броская внешность и пронзительный взгляд привлекали внимание дам. Кому же он намерен посвятить свое выступление — вот что занимало мысли прелестных дам, и Филлис была в их числе.

К разочарованию многих, Уилтон проявил галантность, граничащую с коварством, и спел премилый романс в честь гостеприимной хозяйки дома, миссис Грейстоун, принявшей этот дар с таким видом, как будто ничего другого от своего гостя она не ожидала.

Дневная прохлада, доставлявшая блаженство в жаркий летний день, сменилась вечерним зябким ветерком, и хозяйка предложила гостям переместиться в дом. Как и предполагалось, отцы семейств, викарий и холостяк семидесяти лет удалились в кабинет мистера Грейстоуна, почтенные матроны расселись за карточными столами, а молодежь могла танцевать, флиртовать и угощаться сладостями в свое удовольствие.

Миссис Шеннон согласилась поиграть на рояле, и мистер Баррит тотчас пригласил Филлис на танец, так как Имоджин в это время отлучилась из гостиной, снять шаль и поправить локоны, растрепавшиеся за этот долгий день.

Филлис спросила своего партнера, не устал ли он после поединка и не получил ли какой-нибудь ущерб — она видела, как мистер Уилтон несколько раз задел его своим орудием.

— Что вы, мисс Найт! Я достаточно крепок, чтобы выдержать и более сильные удары, — видно было, что забота красавицы приятна мистеру Барриту. — Я хотел бы прочесть сонет и вам, но не смог сразу подобрать чего-нибудь, достойного вас.

— Одно ваше намерение уже делает меня счастливой! — Тон леди заставил юношу покраснеть, а Филлис в душе забавлялась его смущением. — Вы так любезны и галантны… Не могу поверить, что вы хотели стать викарием, когда из вас мог бы получиться блестящий офицер!

— Я никогда не задумывался о службе в армии, мисс Найт. Боюсь, вас пленяет внешний блеск офицеров, но жизнь, которую они вынуждены вести, зачастую приводит к тому, что их сердца грубеют, манеры ухудшаются, и к сорока годам от их галантности уже почти ничего не остается. Я говорю с такой уверенностью, потому что среди наших родственников есть один полковник… Матушка рассказывала, что в молодости его манеры очаровывали дам, но когда я узнал его, а было это несколько лет назад, он поразил меня своей грубостью и зычным смехом."

"Филлис была готова согласиться со всем, что говорил мистер Баррит, тем более что в душе находила этого молодого человека совсем неподходящим для военной карьеры. И все же духовным лицом она его также не видела.