Свой — чужой

Вы ведь не ранее судимый квартирный вор, чтобы говорить: «Начальник, ты докажи сперва…» Вы — серьезный человек. У вас не только офисы, деньги и секретарши. У вас — репутация.

— Хватит! — оборвал его Гамерник. — Я с первых слов понял, что ты хочешь… Скажем так: я готов заплатить, чтоб мое имя не трепали, хотя это шантаж. Есть еще что-то?

— Есть, — спокойно кивнул Валера. — Юнгеров.

— В каком смысле?

— В том самом. Нужно?

— Ну… Пусть будет…

— Стало быть, мы принципиально можем договориться?

— Конечно.

— А в деталях?

Сергей Борисович улыбнулся, показав розовые десны:

— А что, «шесть тысяч четыреста» не устраивает?

— Нет.

— А сколько?

— Полтаха.

— Ну… Дай чуток подумать, хотя скорее всего, что да.

Неожиданно возникла пауза — словно они бежали, бежали, а потом так же внезапно и остановились, как пробежали. Валерка даже головой покрутил:

— Быстро как у нас получается-то…

— А чего тереть-то?

Гамерник встал и сунул руки в карманы:

— Вот только, чтобы я знал, что ты не блефуешь… Называешь мне имена и первые буквы фамилий исполнителей — и все. А я уж по своим каналам проверю — имеет ли твое знание хоть какое-то отношение к той дикой истории в лифте…

Штукин усмехнулся и подумал о том, что при всей внешней быстроте и напористости Гамерник все равно вел разговор так, будто учитывал возможность наличия у собеседника записывающего устройства. Чтобы можно было сказать в случае чего — да, согласился платить вымогателю, но не из-за того, что боялся разоблачения, а чтобы дерьмом не облили…

Валера спрятал улыбку и встал:

— У меня будут и имена, и буквы в фамилиях.

— Тогда у меня будут деньги в долларах.

— А за Юнгерова?

Гамерник насмешливо посмотрел на Штукина:

— Мне байки не нужны. Ежемесячная разумная оплата за какую-то фоновую конкретику — согласен. А каждую важную информацию будем оценивать отдельно.

Штукин кивнул, выражая согласие:

— Странно, но мне легко с вами разговаривать. Сергей Борисович, а почему вы не спрашиваете о причинах, побудивших меня предложить вам м-м-м… сотрудничество по Юнгерову? Он ведь меня после увольнения на работу взял…

Гамерник неторопливо перекатился с пяток на носки и обратно, потом слегка дернул узкими губами, обозначая улыбку:

— Я же сказал — всякие байки и достоевщина меня не очень интересуют. И ты смотри — я не так прост, как быстр. Ладно, давай не будем маяться ненужными разговорами. Жду букв."

"Руки они подавать друг другу не стали, прощаться — тоже. Достаточно сухо обменялись номерами мобильных телефонов, и Штукин ушел. На улице уже он, заложив петлю вокруг Большого концертного зала «Октябрьский», осторожно проверился. За ним никто не шел.