Свой — чужой

Как отражать нападения агрессора…

…Они разговаривали долго, несколько часов. Варианты предлагались разные. Но в самом конце, уже окончательно одурев от сигарет, кофе и разговора, слово взял Юнгеров:

— Подводя итоги… Для начала — пожар надо тушить кардинально-глобально, а потом уже отдельные угольки затаптывать. Значит, надо в Москву деньгу засылать — чтобы тот заказ на нас перешибить и чтобы попытаться Гамеру же и прижать — легально и руками государства… Наша задача — четко вычислить, с кем говорить и кому давать. Кто реально сможет решить вопрос!

— Ну, — кивнул Крылов. — Тут кое-какие наметки имеются.

— Нам не наметки нужны, — вздохнул Юнгеров. — Нам уверенность нужна… Помню, в конце восьмидесятых влетел в ментовку мой парень… влетел крепко. Я со следователем и так и сяк, и баксы ему прямо в лапы сую… А он — нет, и все! А потом мне один работник советской торговли дельную вещь посоветовал: дескать, денег должно быть много — по объему, который поразит воображение. То есть — не доллары, а рубли, достоинством по полтиннику. Я доллары поменял — и получилась гора советских денег, которая еле влезла в коробку из-под советского телевизора «Рубин», — помните, были такие самовоспламеняющиеся гробы? Взял я у приятеля в магазине эту упаковочку, да и набил под завязку пачками. Коробка еле в багажник влезла. И поехал я прямо к парадной, где следователь жил. Долго караулил, наконец дождался — идет. Я к нему: «Начальник, не держи зла, смотри!» И показываю ему коробку. Он глянул, я смотрю — есть контакт! А он с юмором был, говорит: «Вес взят!» И потащили мы эту коробку к нему домой на четвертый этаж. А на площадке третьего этажа в коробке дно провалилось — засыпали всю лестницу деньгами! Стремно, собираем их лихорадочно. Да… В общем, через десять дней парень мой — на свободу с чистой совестью. Дело за отсутствием всего, чего надо, было прекращено. Вот такая байка. Понимаете, к чему я это гну?

— А чего ж тут такого военно-морского? — развел руками Ермилов. — Только в этот-то раз короб придется набивать все же зелеными. Ставки другие, да и цены возросли.

— Понятно, — махнул рукой Александр Сергеевич. — На короб я не потяну, а вот коробку из-под «ксерокса» — сдюжу.

— Два миллиона долларов, — быстро сосчитал Ермилов. Фразу эту он сказал таким тоном, каким бы мог произнести приговор: «…к высшей мере социальной защиты».

— Это деньги, — кивнул Юнгеров. — Я понимаю.

— Ты понимаешь?

— Понимаю. На Москве экономия боком выйдет. Так что не будем охать и причитать. Или — или!

— Все правильно, Саша, — согласился Крылов. — С суками надо по-сучьи.