Свой — чужой

И он не набивался в друзья; хотя любил хозяина, но умел оставаться независимым в своей любви. Он обладал бесценными знаниями и навыками и при этом умел зарабатывать на них деньги — а такое встречается редко.

Александр Сергеевич подпер щеку рукой и спросил — вроде бы самого себя, но на самом деле, конечно, Ермилова:

— Все эти разговоры о внедрении к нам… И тот расстрел лифте… от одного корня идет?

— Скорее да, чем нет, — тут же ответил Юрий Петрович.

Юнгеров кивнул:

— А если «да», то этот корень?.. Кто? Не государство же? Не «эскадроны смерти» или «Белая стрела»[125]?

Ермилов ухмыльнулся:

— Ты знаешь, я люблю факты, а не аналитику. Фактов у нас настолько мало, что можно считать, будто их и нет вовсе. По расстрелу — ноль, по внедрению — ноль. Знаем только, что одно — точно было, второе — скорее всего будет. А может быть, тоже было, но мы не заметили. Все. Фактов нет — дальше начинается аналитика. Она бывает простая, а бывает очень сложная. Я — всегда за простоту. В чудеса разные, в сложные схемы я не верю. А если без чудес, то есть только одна фигура, которая хочет и может организовывать такие подлянки. Это — Гамерник. Все. Других могу обсуждать часами, но все это — вода.

Юнгеров закусил нижнюю губу, тяжело встал и перекатился с пяток на носки, держа руки в карманах:

— Значит, Гамерник?

Юрий Петрович покачал головой:

— Я не знаю, он или не он. Фактов нет. Но я очень удивлюсь, если когда-нибудь мы точно узнаем, что это — точно не он. Я уже говорил, что в чудеса не верю. Мир устроен просто.

Александр Сергеевич машинально кивнул. Он знал, что Ермилов не верит в чудеса, — он и не мог в них верить, не имея воображения и обладая психикой булыжника. Юрий Петрович не верил в сверхъестественные силы, но верил в гонорар. Поэтому он не умел предчувствовать будущее, но знал, как его можно просчитывать…

Разговор с «начальником контрразведки» не принес Александру Сергеевичу успокоения, а, наоборот, разбередил душу еще больше. Ночью, ворочаясь без сна, Юнгеров встал, достал с нижней полки «Учебник тактики» Драгомирова издания 1881 года, раскрыл его наугад и прочел: «Атака. Чтобы счастливо исполнить это боевое назначение на какой бы то местности ни было, прежде всего нужно иметь в голове и сердце непоколебимую решимость довести его до конца и без оглядки назад». Юнгеров захлопнул учебник и вздохнул:

— Эх, знать бы цель… Остальное имеем.

Он погасил свет и, пытаясь заснуть, начал вспоминать прошлое. Александр Сергеевич после разговора с Ермиловым специально гнал от себя мысли о Гамернике — не хотел погружаться в неприятные эмоции, не подкрепленные действительно никакими фактами.