Свой — чужой

Теоретически он должен был попросить кого-либо из сотрудников Главка, чтобы его провели сквозь пост, либо позвонить снизу самому Ильюхину.

Егор поперся просто так — внагляк, и прокатило. Сержант глянул на его удостоверение мельком, тем более что Якушев затесался в группу возвращавшихся откуда-то сотрудников. Егор даже горько усмехнулся — надо же, наконец-то хоть в чем-то повезло…

Кабинет Ильюхина, в котором он никогда не был, Якушев нашел быстро. Дверь в кабинет была приоткрыта, так что любой тихо подошедший по коридору хорошо просматривался из-за стола Виталия Петровича.

— Кто там притаился? — окликнул Егора Ильюхин.

— Якушев, — ответил опер.

Полковник хмыкнул:

— Для пятимиллионного города идентификация недостаточна, юноша.

— Оперуполномоченный шестнадцатого отдела лейтенант милиции Якушев! — отрапортовал Егор и шагнул в кабинет, словно десантник в люк самолета.

В кабинете было сумрачно, полковник просматривал документы при свете одной лишь настольной лампы.

— Уже что-то, — сказал Ильюхин, не отрывая головы от бумаг, и тут же добавил уже самому себе: — Ну как так можно писать?

Якушев по-прежнему стоял посреди кабинета. Наконец Виталий Петрович поднял голову и хмыкнул:

— В ногах правды нет… крестничек.

Егор аккуратно выдвинул стул и присел к столу полковника.

— Ну и что тебя, лейтенант, привело ко мне? Говори тезисно. У меня тут… С коллективом проблемы возникли?

Якушев откашлялся и начал:

— В минувшую субботу без вести пропала помощник прокурора Василеостровского района Николенко, вчера ее вещи были обнаружены на берегу Черного озера, сама потерпевшая жила и работала на моей территории, поэтому я и занимаюсь…

— Это я понял, дальше!

— Изучив распечатку ее мобильного телефона в день исчезновения с установленными антеннами звонков, одну распечатку ее связи и еще некоторые факты — я подозреваю конкретного человека.

— Ну. Подозреваешь — дальше что?

— По некоторым причинам я не могу открыто заниматься розыском дальше.

Виталий Петрович покрутил головой:

— Опер редко когда открыто может заниматься, ты не одинок. В чем причина? Не крути, говори прямо. Чего ты так разнервничался?

Якушев запнулся, опустил голову и сбился с четкого доклада на какой-то не очень связный шепот:

— Товарищ полковник… Я — не стукач. И я не хочу, но… Дело в том, что на этого человека у Николенко был материал… Хотя даже не материал, а анонимка… Может, просто совпадение.

— Хорош, — сказал полковник и прихлопнул по столу ладонью. — Ты сам-то слышишь, что говоришь? Вот что, давай-ка спокойно и четко мне все объясни, у нас это будет разговор для начала доверительный… Егор, ты меня слышишь?

Ильюхин назвал Якушева по имени, демонстрируя, что помнит его, и сокращая некую субординативную дистанцию.