Свой — чужой

Николенко фыркнула и ответила за опера:

— Сейчас он нам закажет… Чтоб мы ему танец живота исполнили…

Якушев поперхнулся тортом и закашлялся, а помощник прокурора, как ни в чем не бывало, продолжала:

— …Но на эти танцы мы уже не тянем. Годы не те.

— Почему не те?! — запротестовал было Егор, но тут же осекся, поняв, как это можно истолковать.

Вера засмеялась, потом вдруг дотронулась легко до губ опера и сняла с них волос. Посмотрев на него, она вздохнула и сказала Зое Николаевне:

— Твой.

Это было как сигнал. Николенко кивнула и через короткую паузу попросила Якушева:

— Егорушка… Проводил бы ты пьяную тетку домой, а?.. Поздно уже…

Егор моментально вскочил, едва не опрокинув стол. Вера снова вздохнула:

— А то бы оставались… Мой сегодня уже не заявится… Места бы всем хватило…

— Нет-нет, Верунчик, — защебетала Зоя Николаевна. — Завтра на службу… Я же не могу в таком наряде в прокуратуру заявиться… там не поймут. Вернее — поймут, но неправильно.

— Наоборот — правильно поймут, — не удержалась Вера, а Николенко не стала отвечать колкостью на шпильку, согласившись на этот раз с подругой:

— Ну, тем более…"

"На прощание Вера Николаевна несколько раз чмокнула Егора в щеки, благодаря за «дворники». Может быть, она чмокнула бы и еще, но Николенко буквально выдернула опера из рук подружки и выволокла его на лестницу…

Помощник прокурора жила тоже на Васильевском острове — на 5-й линии, поэтому провожание ее до дому заняло всего лишь минут десять. По дороге Зоя и Егор молчали. Остановившись у своего дома, Николенко спросила Якушева:

— У тебя деньги на такси есть? Как до дому доберешься?

— Все в порядке! — затряс головой Егор, испугавшись, то она начнет сейчас ему, как маленькому, давать деньги на такси. Про себя он решил, что переночует в отделении.

Зоя Николаевна вздохнула, потом подняла глаза, посмотрела, видимо, на свои окна и с очень странной интонацией сказала:

— Он дома.

Егор не успел понять — послышалось или нет ему сожаление в голосе Николенко. Потому что она вдруг взяла его голову обеими руками и жарко поцеловала в губы. Якушев обомлел и оттого не заметил даже, когда поцелуй закончился. Он вякнул что-то и протянул руку по направлению к Зое, которая уже вбегала в свой подъезд. Николенко улыбнулась и сказала ему, закрывая за собой дверь:

— Завтра — позвони!

Егору захотелось заорать во все горло от переполнивших его чувств, но он сдержался, вспомнив о том, что не должен компрометировать даму. «Она и так, наверное, рисковала многим, позволив проводить и поцеловав меня перед самой своей парадной», — подумал парень и стал еще счастливее от этой мысли. Ему было приятно считать, что Зоя Николаевна чем-то рисковала ради него.