Свой — чужой

Вера, как человек сугубо гражданский, ничего не поняла:

— Надо же…

Зоя Николаевна скривила лицо, будто досадуя на что-то:

— Я тебя умоляю! Эти басни… В уголовном розыске — прохиндей на прохиндее, и все каждый день думают, как слиповать материалы…

Вера замахала руками и сдвинула брови:

— Зоя! Человек старался! И слышать ничего не хочу!

Хозяйка квартиры повернулась к Егору, провела рукой по его волосам и, доверительно понизив голос, сказала:

— Если Зойка тебя обижать будет — немедленно звони мне! А ты виски пьешь?

Перед Егором был поставлен тяжелый модный стакан. Зойка косо, с каким-то странным выражением, глянула на подругу, но та твердо прихлопнула ладонью по столу:

— И слышать ничего не хочу! Человек старался! И он имеет право на магарыч!

Николенко усмехнулась:

— А может, он на другую оплату рассчитывает?

Вера игриво улыбнулась:

— А мы это можем обсудить… подружка. Но гостя для начала нужно накормить-напоить и только потом уже…"

"Они обе засмеялись в голос, а Якушев почувствовал, что краснеет. Он стеснялся и нервничал, поэтому ему трудно было заметить, что между двумя дамами началось что-то вроде соперничества, этакого женского поединка, невидимого мужскому глазу. И чем дальше шел разговор, обильно сдабриваемый виски, тем больше заводились обе женщины. А сам-то разговор — он вроде бы был ни о чем, дамы скакали с темы на тему, Егор больше молчал или поддакивал — то в лад, то невпопад. Оперу казалось, будто его несет по ухабам…

За час они добили бутылку виски, перешли на мартини, а потом открыли новую бутылку виски. Обе подружки были уже не просто «хороши», а, можно сказать, «на кочерге». Якушева они почти перестали стесняться — в их фразах замелькали матерные слова, вставляемые то к месту, то не совсем… Вера начала было сетовать на мужиков, но потом вдруг резко обрушилась на женщин. Зоя, естественно, не согласилась, заявив, что все мужики — козлы, что мужиков, считай, не осталось, и, в подтверждение этого своего категорического высказывания, рассказала о недавнем большом слете-семинаре ответственных работников прокуратуры:

— Триста человек! Триста. Из них двести пятьдесят — мужиков. Ну, думаю, погляжу. Поглядела.