Свой — чужой

Это такой закон — либо все просто с самого начала, либо, если уж пошло с вывертами, совпадениями невероятными и случайностями, так и будет развиваться дальше — исключительно через жопу. Такой вот прогноз — на основе многолетних этнографических наблюдений.

Ильюхин закурил и только тут заметил, что недокурил еще предыдущую сигарету, — она дымилась в пепельнице. Полковник чертыхнулся и загасил ее.

Обнорский хитро взглянул на Ильюхина:

— Сдается мне, Виталий, ты еще что-то сказать хочешь?..

Виталий Петрович отнекиваться не стал:

— Есть такое дело… Раз уж мы встретились, хочу спросить тебя…

— Понимаю, — кивнул журналист, еле заметно улыбнувшись.

Полковник залпом допил кофе и откашлялся:

— Я стараюсь не уставать от разных сплетен, но… Почему ты позвонил именно мне?

Андрей на секунду опустил было глаза, но потом ответил прямо:

— А я сначала пытался поговорить с Крыловым. Но…

Ильюхин очень грустно усмехнулся:

— Дай угадаю: куда ты лезешь в сложные микросхемы, мы тут все на нервах, нам не до психов, которые названивают журналистам?

Обнорский покрутил кистью правой руки:

— Примерно так, только еще короче.

— Ясно. Не попал в настроение. Вернее, попал, но не в то. Так?

— Так.

— Поня-ятно. Я почему спросил-то: ты в курсе, какие отношения сложились у нас с Крыловым и его коллективом?

Журналист неуверенно пожал плечами:

— Не совсем… Ну, то есть я слышал, что все не очень хорошо.

Ильюхин помолчал, потом вздохнул тяжело:

— «Не очень хорошо» — это очень мягко сказано… Я, Андрей, не сторонник выноса сора из избы… и дело даже не в пресловутой «чести мундира», а просто… дрязги не люблю. Но… Эту ситуацию нам все-таки необходимо проговорить. В том числе и потому, что скоро все равно до тебя дойдет информация с другой стороны, а я с тобой… Или — ты со мной — начали сотрудничать. Вернее, ты помог, а я пообещал все тебе рассказывать…

— Давай поговорим, — согласился Обнорский, поудобнее устраиваясь в кресле и закуривая новую сигарету.

Ильюхин долго молчал, думая о том, с чего начать. Потом махнул рукой:

— Мне за себя не стыдно. У нас там случилась одна мерзкая, с моей точки зрения, история, и я пошел на открытый конфликт. Доказать, правда, ничего не смог. Пока. Но то, что у нас недавно случилось, — это лишь повод… Все назревало давно. И вот, чтобы не начинать за спиной всякие «шу-шу-шу», я тебе расскажу не о поводе, а о причине. И причину сию изложу в одной истории. Ты мужик крепкий, но чувствуешь тонко… Так что слушай: в прошлом году убили одну девушку, ее нашли на черной лестнице четырнадцатиэтажного дома. Ее изнасиловали, потом душили, резали, пытались вытащить язык через перерезанное горло. Там такой фарш был — даже личность ее долго установить не могли. Так вот — Крылов «поднял» эту «мокруху».