Свой — чужой

Крылов через своих знакомых организовал слив этих подробностей, и журналист Обнорский написал сильную статью, наделавшую много шума. Об этой ситуации также пришлось докладывать в министерство. Начальник ГУВД в резкой форме сказал Ильюхину все, что думал об успехах курируемого им отдела. Когда Виталий Петрович возвращался после выволочки у руководителя главка к себе в кабинет, ему навстречу попался Крылов. Петр Андреевич, проходя мимо, потряс той самой газетой и скорбно покачал головой:

— Вот паразиты! И как только узнают! Где-то утечка в наших рядах!

Ильюхин поймал себя на мысли, что если бы он был женщиной, то, наверное, расплакался бы. А еще он решил, что не подаст больше руки Обнорскому, с которым был не близко, но знаком. Полковник в этот момент не мог даже предположить, что руку журналисту он пожмет буквально через час, потому что именно Обнорский даст ему шанс на частичный реванш, подкинув хорошую, настоящую зацепку по расстрелу в лифте. И уж тем более Виталий Петрович не мог предполагать, что подтолкнет Обнорского к этому не кто иной, как сам Крылов…

А дело было так: после изящной репризы с газетой Петр Андреевич буквально вбежал в свой кабинет, так как услышал, что надрывается и его городской телефон, и лежавший на столе мобильник. Крылов схватил сразу обе трубки и в обеих услышал голос Обнорского. Полковник ничего не понял и машинально дал отбой по обеим линиям. Служебный телефон зазвонил вновь, Петр Андреевич снял трубку:

— Слушаю, Крылов!

— Не пугайся, это я дублирую, — сказал Обнорский.

— Во-первых, здрасьте! — хмуро откликнулся Петр Андреевич. Он не очень был расположен сейчас к общению с журналистом. Крылов предполагал, что Обнорский, наверняка уже что-то пронюхавший, начнет расспрашивать его о междоусобице в Управлении, а полковнику очень не хотелось распространяться на эту тему. Одно дело — щелкать Ильюхина по носу, так сказать, внутри Управления, и совсем другое — выносить сор из избы в прессу… Пресса может привлечь нездоровое внимание общественности к той истории, с которой все началось… А Крылов знал манеру Обнорского выслушивать, как правило, все стороны, участвующие в конфликте.

— Еще как здрасьте! — бодро поприветствовал полковника журналист. — Петр, найдешь минутку? Разговор серьезный есть.

— Слушай, у нас тут сейчас запара по «колпинским», — начал было отнекиваться Петр Андреевич, но Обнорский перебил его:

— После памятного всем расстрела в лифте убийцы на бордовой «семерке» уходили?

— Ну на бордовой…

— А потом на Петроградской сожгли ее?

— Ну сожгли.

— Номера Ульяна, 343, Харитон, Роман, 78?

— Ну и дальше-то что?"

"— Понимаешь, к нам в агентство один дедок позвонил, он сюжет по НТВ видел, а там как раз машину эту сгоревшую показывали, как ее тушили.