Свой — чужой

И как ты думаешь, найду я общий язык с тремя-четырьмя фраерами, чтобы вас в харю опознали?

(Воронцов врал красиво. На самом деле он не знал практически ничего, за исключением одного эпизода, о котором получил информацию случайно, когда разглядывал вещи задержанного. Так и то — догадка пришла ему в голову только потому, что Воронок сам выезжал на одно место происшествия и запомнил фамилию терпилы… Такое случается — не очень часто, но случается…)

Лаврентий недобро зыркнул исподлобья:"

"— С вас станется… И что, этого достаточно будет?

— А смотря для чего… Для того, чтобы закрыть вас на десять суток, — достаточно.

Толик усмехнулся, а Воронок понимающе кивнул:

— Ну, конечно! Для вас десять суток — это как с похмелья помучиться! Стало быть, не будем на этом и останавливаться, а сразу перейдем к части второй, и очень любопытной: вещдоки!

Лавренев напрягся уже заметнее, но еще пытался держать ироничный тон:

— Начальник, как излагаешь! Разрешите ыще сигаретку и сесть поудобнее?

— Изволь.

Опер дал задержанному сигарету, закурил и сам:

— Итак, вещдоки. Бита бейсбольная под номером 62, фирменная. Что скажешь?

Толик равнодушно пожал плечами:

— Спортинвентарь. В любом магазине.

— Согласен, — радостно закивал Воронок. — Но! Именно такая биточка ушла из машины потерпевшего Грунькина и, заметьте, вместе с его «Мерседесом-500», цвета металлик. И я вот что думаю: если я с этим мужчиной кофейку попью, а у нас общие знакомые имеются, Питер город маленький, то он мне внятно сообщит интереснейшие подробности о бите. Что, мол, отчетливо видит на представленной вещи свои уникальные отметины, которые он сам на ней и оставил там-то и там-то. Догоняешь, Толь?

Лаврентий катнул желваками по скулам:

— Произвол.

— Безусловно! — обрадовался его догадливости опер. — Конечно, произвол, но не беспредел. А в чем разница? Да в том, что я не случайному ранее судимому на хребет чужие эпизоды вешаю, а тебе. Ты знаешь, что это ваша работа. Я знаю. Мои действия незаконны? Базаров нет! Но справедливы. Итак, эпизод с Грунькиным при учете опознания и вещдока имеем?

Лавренев зло закусил губу и сам не заметил, как согласился с Воронком:

— Ну… где-то…

Воронцов поощрительно улыбнулся:

— Правильно мыслишь! Но это «где-то» станет «точно где», если подельники твои начнут расходиться в показаниях. А они начнут. Кто-нибудь да «поплывет». Ты уж мне поверь.

Толик схватил себя скованными руками за колено, собрался и с фальшивой (уже явно фальшивой!) ленцой спросил:

— Это все?

— Да ты что? — изумился опер. — Это только начало! Хотел я один секретик на про запас утаить, но… Но характер у меня такой невыдержанный — не могу отказать себе в удовольствии. Себе и тебе тоже. Смотри внимательно.