Свой — чужой

Увидев Штукина, Ося еще больше обрадовался и бросился к оперу обниматься:

— Валерка! Как кривая преступности? Много ли «звездочек» намалевал на фюзеляже?[77] Все братву щемишь, гвардии красноармеец?

— Зиг хайль! — Штукин тоже обрадовался знакомцу — как нормальному земному человеку, безо всякой чертовщины. — Ося! А ты-то как? Все маниакально собираешь дензнаки? А говорили, что ты в Штаты слинял? Большой бизнес там затеял.

Ося философски вздохнул:

— Мой оперативно-уполномоченный друг, зачем таким, как мы, большой бизнес?

— Как зачем? Для достижения мирового господства! — брякнул, не думая, Штукин, сразу же вспомнил слова Снежаны и почему-то вздрогнул.

Ося посмотрел на него подозрительно:

— Ты что, поступил в университет? Занялся геополитическими вопросами?

— Ось, ну как ты мог такое про меня подумать?!

— Я и сам испугался, — усмехнулся мошенник. — Ну, а раз бояться нечего, то… то ситуация не такая уж хреновая, как могло показаться… Как говорил один мой знакомый: «Казалось, что нам — пиздец. А оказалось — что не казалось!»

Валерка заржал, а Ося схватил его за рукав и потащил обратно в бар:"

"— Давай-ка, брат, давай-ка… А давай-ка накатим за свиданьице! А? Душа горит, мне в нее мусора наплевали цинично…

Минут через сорок они уже прикончили семисотграммовую бутылку водки и совсем не собирались останавливаться.

Штукин от водки и приятного собеседника как-то душевно сомлел, наконец-то отпустило постоянное нервное напряжение, незаметно мучившее его последние полгода. Валера умиленно посмотрел на собутыльника, на простого и веселого жулика, на человека из его прошлой жизни — той, в которой все было проще и естественнее:

— Ось, а ты… Ты с чего жульманством занялся? Ты вообще — кто такой?

Ося посмотрел на опера с интересом, но ответил уклончиво:

— Я — Джуви Пропаччи из семьи Крузинелло клана Пентаджили.

Штукин кивнул:

— Понимаю… Нет ничего крепче, чем узы крови!

Ося мигнул бармену, и тот мигом полез за новой бутылкой.

— Валера, ты пойми — все хуйня, кроме пчёл…

Вот так мирно, степенно и душевно и протекала их беседа, финала которой Штукин не запомнил. Проснулись они у Оси дома. Вдвоем.

На полу стояло несколько открытых консервных банок, в которых раньше был зеленый горошек. Валера очень удивился именно этим банкам, а не всему остальному. Похмелье было лютым. Ося с трудом отлепил лицо от подушки. Пошарил под ней рукой и вытащил служебное удостоверение Штукина. Ося раскрыл его, издал горлом какой-то странный звук и чужим голосом начал читать вслух:

— «…Владелец удостоверения имеет право на постоянное ношение и хранение табельного огнестрельного оружия и специальных средств…»

Какая проза! Вот если бы скромно и коротко: «Владелец удостоверения имеет право!» И все.