Чужой своим не станет

Усилием воли капитан Романцев переборол желание нажать на курок и с размаха ударил Пичугина рукоятью в лицо.

– Встать! – потребовал Романцев. Пичугин, вытирая кровь из рассеченной брови, тяжело поднялся с земли. – Руки вверх! Выше! Дернешься – стреляю!

Подбежавшие смершевцы оттеснили Пичугина от Романцева. Умело обыскали: из карманов майора извлекли два пистолета «вальтер», достали кинжал, запрятанный за голенищем сапога, и под удивленные взгляды прихожан вывели задержанного за калитку.

– Ты как? – сочувственно спросил Русовой.

– Немного лучше, – негромко произнес Романцев.

– Значит, все-таки Пичугин… Признаюсь, не ожидал. Он к нам с последним пополнением прибыл. Где-то недоглядели. Ответит по полной! И за Таню, и за других! Обещаю!

Глава 24

Наступление

Короткое затишье на фронте воспринималось немцами как усталость русских, их неспособность к наступлению. Действительность была иной. Западнее Минска незаметно собирался мощный бронетанковый кулак, которому предстояло пробить немецкую оборону, пройти через всю Западную Белоруссию и войти в Польшу. Операция «Багратион» вступала во вторую, решающую стадию, где Первому Белорусскому фронту отводилась главная роль. Армии и корпуса стояли в боевой готовности и ждали только приказа командующего фронтом.

Но он медлил, ожидая сообщения от военной разведки. Поверит ли немецкий штаб в дезинформацию о передислокации наших войск в южном направлении?

Поздним вечером генерал армии Константин Рокоссовский получил письмо от дочери, но ответить пока не успел – мысли были заняты предстоящим наступлением. До принятия окончательного решения оставалось несколько часов. Письмо от Ариадны, лежавшее в кармане гимнастерки, буквально припекало грудь. Следовало написать дочери: небольшой роздых перед принятием важного решения.

С первых дней войны Ариадна рвалась на фронт, что совершенно не добавляло радости генералу, он пытался убедить ее в обратном, внушить, что главное для нее сейчас – учеба. А когда наконец понял, что дочь не удержать, посоветовал ей приобрести какую-нибудь военную специальность, втайне надеясь, что учеба затянется, а к тому времени постепенно закончится и война.

Вскоре Ариадна поступила в школу радистов при Центральном штабе партизанского движения и закончила ее в начале сорок третьего года. После окончания весь выпуск направили на фронт. Дочь Рокоссовского устроилась радисткой на передвижной узел связи фронта, подчинявшийся лично командующему. Но видеться с дочерью генералу приходилось нечасто. Однако через связников он знал, что с Ариадной все в порядке и командование ее работой довольно.