Чужой, плохой, крылатый

 — Хотя будь я лет на тридцать моложе, вы имели бы на одного пылкого воздыхателя больше, — он улыбнулся. — Сейчас же не буду вас пугать. Это всё же деловое предложение на взаимовыгодных условиях.

— У меня есть время подумать?

— Конечно. Но не слишком долго, отмеренный мне срок… — он так многозначительно приподнял бровь, что Анна засмеялась. А ведь она думала, что больше никогда даже улыбнуться не сможет.

— А посоветоваться с тётей?

— О, сколько угодно. Надеюсь, я не зря развлекал вашу тётушку эти дни за стаканчиком хорошей сливовой настойки.

— А вы коварный, — покачала она головой. — Любимая тётина сливовая настойка? Вы же просто не оставили мне выбора.

— Пожалуй, не буду вас дольше задерживать, — оглянулся он на дверь, — я вам и так уже сегодня надоел. К тому же там наверняка топчется Марлок, — подмигнул он. — Но это будет наш с вами секрет. Думаю, не стоит пока ставить в известность о нашем разговоре кетлорда.

Было, конечно, ещё кое-что, о чём Анна не посмела спросить благородного сьера, но не могла об этом не подумать. А вот тётя, напротив, после скромного и молчаливого ужина с гостями (к счастью, Марлок не торопился со сватовством), когда Анна озвучила ей предложение Пасса, в первую очередь спросила именно об этом.

— Прости, если я покажусь тебе груба. Но, милая, ты готова с ним лечь? Он всё же будет твоим мужем.

— Считаешь, лучше монастырь? — погладила Анна обложку одной из книг, что так и остались на отцовском столе.

— Матушки-кондратушки! Анни, это ведь твоя жизнь. Разве я могу в ней что-то считать и давать тебе советы? Тем более я, так и прожившая в старых девах? Но знаешь, — она накрыла её руку своей и похлопала, — я приму любое твоё решение, девочка моя. Даже если ты выйдешь замуж за Марлока, — красноречиво скривилась она. — Жаль, конечно, что тебе почти не оставили выбора. Два… Прости отче!… старпёра и Пансион. Но что проку бередить душу.

И правда, что проку? Какая разница — кто. Никто не заменит ей Ригго.

Эта зияющая дыра в её сердце. Сумеет ли она чем-то её заполнить?

Это выжженное поле в её душе. Взойдут ли там когда-нибудь хоть жалкие ростки нового чувства?

Эта жгучая боль в её жилах, что словно свернула живую чистую кровь. Перестанет ли когда-нибудь сжигать её тело изнутри этот яд?

Взрослей, девочка?

Ну что ж, гладя в змеиные глазки Марлока она резко и повзрослела.

— Мне очень лестно ваше предложение, сьер Марлок, — растянула Анна губы в едкую улыбочку. — Но я вынуждена отказаться и от вашей руки, и от вашего сердца.

— Ха-ха-ха, сьерита Анна, — заразительно засмеялся он. — У вас прелестное чувство юмора. Но, право слово, это не смешно.

— Правда? А мне вот смешно.