Чужой муж

Родион знал, что Лиля тоже любила эти торты, но не ела их – то ли принципиально, потому что их заказывал муж, то ли следя за фигурой.

Но после такой ночи ей потребуются силы! Много сил!

Провожаемый растроганным взглядом Риммы, которая, конечно, поняла, что происходит, и искренне радовалась за Родиона Петровича, он поднялся наверх и осторожно приоткрыл дверь в комнату, где провел одну из самых блаженных… Нет, самую блаженную ночь в своей жизни!

Лиля проснулась, но не вздрогнула, не забилась в уголок кровати при приходе мужа, а просто смотрела на него – молча, удивленно и чуть настороженно.

– Проснулась? – радостно спросил Родион. – Доброе утро.

– Доброе утро, – отозвалась она, подтягивая к подбородку одеяло. – Это что, мне?

– Кофе в постель и…

Он не договорил. Лиля уставилась на ароматный кусок торта – но вдруг, зажав рот руками, соскочила с постели и ринулась вон. Родион слышал, как она добежала до ванной и захлопнула за собой дверь.

– Тебе плохо? – изумленно спросил он, но ответа не получил.

Несколько мгновений Родион тупо смотрел на поднос, потом руки так задрожали, что Камышев еле удержал его. Но все же не уронил, поставил на туалетный столик – и уставился на свое отражение в зеркале.

Ну и рожа… идиотская рожа. Да, он просто идиот, который ничего не понимает! Хотя что тут понимать?!

Смех, как удушье, подкатил к горлу, и Родион глухо, как бы рывками, захохотал.

– Осел, – презрительно сказал он своему отражению. – Осел на двух копытах!

Что, порадовался вернувшемуся счастью? Порадовался, что Арефьев больше не стоит между тобой и Лилей? О нет! Стоит, да еще как!

Родион снова закатился смехом. Упал на стул, давясь то хохотом, то слезами.

Таким его и застала Лиля. Вошла бледная, кутаясь в халатик, пробормотала:

– К горлу что-то подкатило…

– К горлу! – прохохотал Родион.

– Наверное, съела что-то, – пожала плечами Лиля.

– Ага, съела! – не мог остановиться Родион. – Котлетки в институтской столовой! Как в прошлый раз!

– Ты что? – непонимающе улыбнулась Лиля.

Родион глубоко вздохнул, кое-как успокаиваясь.

– Я сначала подумал, что тебя от меня тошнит, – признался, глядя ей в глаза. – А потом понял…

– Что? – насторожилась Лиля.

– Ты же беременна, – тяжело выдохнул Родион."

"Она еще больше побледнела, оперлась о стену:

– Беременна?..

Родион поднялся:

– А что ты так удивляешься? Когда-то мы это уже проходили. В общежитии.

Лиля смотрела, смотрела огромными глазами, потом зажала рот рукой…

– Собирайся, – холодно сказал Родион. – Надо ехать к врачу.

Он сам повел ее вишневый «жигуленок».

Лиля сидела рядом молча, лишь изредка косясь на мужа. Лицо у нее было замкнутое, и Родион не мог понять, что она там, в душе своей, замкнула, спрятала от него.