Солдат чужой войны

– Это число должно мне что-то объяснить? – не понял Ник.

– Ну… – Быковский затруднялся ответить и расеянно постукивал по столу пластилиновым пенисом.

– Это его терапия, сэр, – пришел на помощь Уиллис. – Такую шутку сыграл с ним его сексопатолог.

– Да, сэр, – тут же подключился Быковский. – Дело в том, что у меня проблемы… ну.. мне кажется, что у меня слишком маленький… И, чтобы преодолеть этот комплекс, доктор Лившиц прописал мне ваяние пенисов в количестве тысячи штук…

– Сколько-сколько?!! – не поверил Ник.

– Тысяча, сэр. Тысяча воплощений желаемого образа.

– А это, значит, уже пятьсот сорок девятый?

– Да, сэр, но работа предстоит еще большая.

– Что у нас с обстановкой, Джек? – обратился Ламберт к Уиллису, чтобы сменить тему.

– Да все нормально. Вот только час назад майор Бусс разнес какой-то объект. Я его запросил, а он ответил, что это спутник Треугольника.

– Через сутки с лишним проходить их территорию, а он заранее нарывается, – пробубнил Ник и сел в кресло дежурного.

– А вы почему не спите, сэр?? поинтересовался Уиллис.

– Да война мне приснилась.

– Что приснилось? – переспросил помощник.

– Столкновение флотов или наземная операция? Ник задумался, а потом ответил:

– Кажется, наземная операция. А что?

– Ничего. Я люблю фильмы про столкновение космических армад, и чтобы обязательно абордажные сцены… Знаете, свист ионной горелки, потом – бац! Заряд вышибает надрезанный кусок борта, и схватка! Не на жизнь, а на смерть!

– Да остановитесь же вы, Уиллис! – не на шутку перепугавшись, закричал Ламберт, – Накаркаете еще!

– Но это же я про кино, сэр, – развел руками помощник.

– В задницу идите с таким кино! – В голосе Ника уже послышались истерические нотки. – Только что вам рассказал о том, что мне приснилась война, а вы тут же с дурацкими продолжениями! Ах абордаж – какая красота! Война – это ужасно, Уиллис!

– Да-а, – в наступившей после эмоционального выступления Ника паузе произнес Быковский. – Когда говорят пушки, пенисы молчат.

Ламберт хотел сказать что-то обидное Быковскому за его приверженность к этой дурацкой теме, однако не стал. Он подумал, что лучшим выходом будет вернуться в каюту и поспать положенные до начала вахты часы.

– Ладно, продолжайте работать, – поднимаясь с кресла, сказал он и буквально почувствовал, как Уиллис и Быковский облегченно вздохнули.

– Да-да, конечно, сэр, – поддержал его помощник, а когда Ник уже уходил, до него донеслась песенка, которую напевал Уиллис:

«Наверное, сегодня день какой-то плохой, – решил для себя Ник, шагая по коридору. – Но уже завтра все будет по-другому».

Неожиданно прямо перед ним распахнулась дверь каюты, в которой жил Люк Ламброзо.