Солдат чужой войны

Он сделал несколько глотков, и это помогло ему увидеть предметы резче, а потом и вернуться к нормальному бытовому анализу.

«Наверное, я немного приболел, раз чувствовал такую тяжесть и этот жар… Кажется, мне что-то даже приснилось… Что-то такое…» Ламберт пытался сосредоточиться на воспоминании, но информация о непонятном сне ускользала.

– Что же это было? – произнес Ник и тотчас вспомнил.

– Война! Мне приснилась война! – громко повторил он и в волнении заметался по каюте. Чувство острого беспокойства не отпускало его.

Наскоро надев обмундирование и зачем-то пополоскав рот, Ламберт выскочил в коридор.

В коридоре было тихо. Только привычно гудели стены, вторя монотонным циклам маршевых двигателей. Тусклое дежурное освещение словно нехотя выделяло элементы корабельных конструкций, и оттого этот длинный коридор казался продолжением сна Ника Ламберта.

Желая разрушить эту сонную паутину, Ник громко откашлялся и сильно хлопнул дверью. Где-то рядом оборвалась мелодия. Пока она звучала, Ник ее не слышал, но, когда ее не стало, он сразу почувствовал это отсутствие.

Двинувшись в сторону грузовых трюмов, он обнаружил одного их охранников Ламброзо. Это был старый знакомый – Ричи, который из-за обострения бобовой лихорадки едва не пристрелил Ника в самом начале рейса.

– Сэр? – смутился Ричи и поднялся, прижимая к себе старую гитару.

– Это вы играли? – спросил Ник.

– Да, сэр, – потупился охранник.

– Что это была за мелодия?

– Я сам сочинил. Называет «Бобовый блюз».

– Да, сэр. Хотите послушать?

– Ну, – Ник неопределенно пожал плечами и огляделся. – Хорошо, пару куплетов я послушаю.

Ричи улыбнулся и, снова усевшись на пол поближе к теплым силовым кабелям, начал наигрывать вступление.

– Спасибо, Ричи, – остановил исполнителя Ник.

– Это еще не все, сэр, там дальше…

– В следующий раз, Ричи. Скажите лучше, что говорит врач о течении вашей болезни.

– Вы знаете, сэр, – неуверенно начал Ричи, размышляя, стоит ли сообщать об этом капитану-пилоту. – Короче, сэр, док хранит в письменном ящике бобовый концентрат. Я сам видел…

«Еще и врач», – вздохнул Ник, однако не подал виду, что это его волнует.

– Ладно, играйте свой блюз, а у меня еще дела, Ричи.

– Спасибо, сэр. Спокойной ночи…

Оставив блюзмена, Ник отправился в капитанскую рубку, где дежурили помощник Уиллис и штурман Быковский.

Появление капитана-пилота было для них полной неожиданностью, и Уиллис, удивленно приподняв брови, отложил в сторону глянцевый журнал, а Быковский замер, ухватившись руками за огромный пластилиновый пенис, который был уже практически вылеплен.

– Что это у вас, штурман? – строго поинтересовался Ник.

– Э-э… сэр… Пусть вас это не удивляет. Дело в том, что это мой пятьсот сорок девятый пенис..