Солдат чужой войны

Примарские штурмовики пока не появлялись, так что ещё было время расправиться с упрямыми преследователями.

– Эй, вы! – крикнул он солдатам, пытавшимся потушить горящую танкетку. – Бросайте это дело! Сейчас в центре города у нас будет много работы!

Оказавшись на западной окраине Тинзена, Ламберт приказал водителю притормозить и подождать, пока их догонит «вербарт».

– Гальяно, сумеешь взобраться по этому склону?! – спросил Ламберт, и лейтенант выглянул из люка, чтобы оценить сложность подъема.

– Попробовать можно, – сказал он.

– Не можно, а нужно! Урайцы ждут нас с южного входа, где проложена мощеная дорога, а здесь даже пехотинцам взобраться трудно.

– А почему вы не спрашиваете меня, сэр? – обиженно спросил водитель Катчинский.

– Потому что наш «фокс» заберется туда без проблем, – уверенно сказал майор.

– Да-а? – Катчинский окинул взглядом крутой подъем и покачал головой – Градусов шестьдесят будет…

– Давай, Фредди, с разгону – и вперед! – приказал ему Ламберт, снова перезаряжая нагревшийся «МС».

– Между прочим, картер пробит, масло хлещет, – заметил водитель, сдавая назад – прямо в разросшиеся кусты.

«Вербарт» развернулся быстрее, затем начал медленно карабкаться в гору. Лейтенант выбрал правильную тактику и поднимался очень медленно, не давая гусеницам танка пробуксовывать.

– Вперед, Фредди, чего ждешь?

– А мы не подождем, пока Гальяно взберется первым?

– Нет, нам нужно оказаться наверху раньше него, чтобы, в случае чего, прикрыть танк от гранатометчиков.

– Как скажете, сэр. – Катчинский, переключив скорость, погнал «фокс-турбо» на штурм.

Броневик без особых проблем выбрался на окраину города, и Катчинский быстренько загнал его в небольшой садик с апельсиновыми деревьями и голубыми скамейками.

– Надеюсь, в доме никого нет, – сказат он, выбираясь из машины на цветочную клумбу.

– Я бы на это не надеялся, – тихо произнес Ламберт и, подняв «МС», вышиб гранатой окно на втором этаже. Затем проделал то же самое со всеми окнами, не забыв и веранду.

Сзади застрекотали гусеницы, и «вербарт» тоже начал выбираться на ровное место.

В какой-то момент он стал «в свечку», обнажив стальное брюхо, и тотчас откуда-то слева – из другого садика, ударил гранатомет.

Посланный под углом заряд срикошетил от днища и разорвал правую гусеницу. Однако танк уже занял нормальное положение, и его пушки ударили по позиции гранатометчика.

Несколько секунд – и все перемешалось с песком, обломками кирпича и черепицы.

После этого на «вербарте» открылись десантные створки, и «корсары» стали разбегаться, как потревоженные муравьи.

Ламберт обернулся и облегченно вздохнул. Теперь, когда его люди оказались вне тесных трюмов, можно было начинать привычную работу.