Чужой ребенок (СИ)

Хазаров медленно скользит по мне взглядом от ступней босых ног, по серым спортивным штанам, гармошкой собранным на талии, выше, до широкой горловины футболки, по шее, лицу… Глаза у него темные, мрачные, а на дне зрачков что-то острое, вызывающее оторопь… Хазаров словно пришелец, с одной стороны знакомая оболочка, а с другой — что внутри? Какой зверь? Зачем так смотрит? Жалеет, что ночью поддался слабости? Сейчас я явно не соотвествую его критериям… Я ничьим критериям не соотвествую, на самом деле, никогда не пыталась, да и теперь не планирую начинать…

По этому поводу прихожу в себя, чуть поджимаю губы и смотрю в упор, отвечая на пристальный взгляд таким же пристально-изучающим. Может, ночью я и вела себя, как овца, но это единичная акция, стечение обстоятельств…

Хазаров останавливает взгляд на моих пальцах с зажатой в них сигаретой… Хмурится еще сильнее и резко выдергивает ее, гасит, бросает на пол.

Я только рот успеваю раскрыть, обалдев от неожиданности. Это что сейчас происходит, вообще?

Черт, как к нему обращаться-то? На “вы” после всего случившегося смешно, а на “ты”... Как-то язык не поворачивается…

— Курить бросай, — холодно говорит Хазаров, не обращая внимания на мои потуги в вежливость. Верней, не говорит. Приказывает. Тем же тоном, что и со всеми остальными своими подчиненными разговаривает!

Меня обдает жаром ярости, но указывать обнаглевшему мужчине на его место конкретно сейчас не вижу смысла. В конце концов, какое мне дело до его приказов? Главное, что с Ванькой?

— С Ванькой все в порядке?

Очень информационно.

— А что тут происходит?

У Хазарова в этот момент вибрирует телефон, и мой вопрос остается без ответа.

Он смотрит на экран, хмурится, поворачивается к замершим и внимательно отслеживающим каждое его движение мужикам:

Все тут же приходят в движение, принимаются слаженно грузиться в внедорожники, я неловко перетаптываюсь босыми ногами, не понимая, что мне делать? Тоже ехать куда-то? А куда? Тут оставаться? Ну уж нет!

Хазаров отрывается от экрана, смотрит на меня опять, усмехается едва заметно и, пока я, пораженная этой новой эмоцией на его лице, открываю рот, убирает телефон и легко подхватывает меня на руки.

— Ай… Ты что? — я испуганно цепляюсь за его плечи, неловко смотрю на изучающих нас мужиков, — я сама… Сама…

— Сиди спокойно, — только и отвечает Хазаров, неся меня к машине и не обращая внимания на то, какое количество народа и с какими рожами за этим наблюдает… Похоже, ему откровенно плевать на мнение окружающих…

В машине, здоровенном, словно танк, черном джипе, я с огромной радостью узнаю в водителе Каза.