Мама для чужого сына

Он две недели не просыхал. – Почти скулит папа. – Ты бы приехала в клинику, проведала мужа.

– А-ха-ха! – честное слово, у меня сейчас истерика случится. Выходит, обо мне – избитой и униженной, никто не беспокоился? – Пить надо меньше – вот что я скажу! И по бабам таскаться. Все, меня утомила эта бессмысленная болтовня. Говори прямо – чего ты хочешь? – сверлю папу гневным, пронизывающим до костей взглядом. Нет, мне не жаль – чужих не жалеют.

– Отец Виктора обещал подтолкнуть крупный федеральный проект. К университету это не имеет никакого отношения, – спешит успокоить мое любопытство папа. – Я оформил патент, и теперь… Из-за вашей размолвки я могу потерять огромные деньги. Часть суммы уже заморожена, как обеспечение заявки, я не знаю…

– Папа, поговори с родителями Виктора. Они же люди, все-таки… Виктор бил меня, пил, гулял. Я ни дня не жила в покое, папа. Ты слышишь меня? Или твое сердце очерствело до такой степени? Я ведь твоя дочь… Почему же ты так?

Все, не могу больше… Опускаю голову, пытаясь разглядеть носки кед, но они размываются в серо-белое пятно от выступивших слез. Как же мне больно… И внутри становится также серо-бело. Или… Интересно, какого одиночество цвета? Белое, голубое? Папа трогает мое плечо – сухо, коротко, словно боится выразить сочувствие при «неандертальце» Иосифе Казанцеве, и тоскливо вздыхает.

– Где ты живешь? На что? – выдавливает он.

– Снимаю квартиру. Все хорошо. – Отвечаю, жалко всхлипнув.

– Возьми. – Протягивает мятые купюры. Там приличная сумма – в основном пятитысячные. – И матери позвони – я ей вру, что у тебя телефон в ремонте.

– Спасибо, – комкаю деньги и сую их в рюкзак. – Позвоню.

– Занятия не прогуливаешь? Смотри, я проверю! Поговорю с куратором.

– Отличница, ты же знаешь? – улыбаюсь сквозь слезы. – Пап, мне жаль, но решения я не поменяю.

– Сочувствую, дочка. Но Иосиф прав – Витя выйдет из больницы и отыщет тебя. Там… Мозер приехать должен. Помнишь Мозера? Витя говорил, он без ума от твоего пения.

– Ничего, Витя скоро научится жить без меня. Мне пора, пап. Куратор ждет. Ты же не хочешь, чтобы я опоздала? – использую козыри, обладающие для папы решающим значением – учебу.

– Беги, дочка. И звони. Все равно твой новый номер засекли. – Не без гордости замечает он.

Взмахиваю ладонью и тяну массивную металлическую ручку входной двери. Прячусь в большом холле, отрезая себя от абсурдного представления. Спешно вытираю с лица черные дорожки и остатки блеска для губ. Бедный мой малыш – он еще не родился, но столько всего переживает вместе со мной. И от этого становится так тошно на душе! Я не хочу быть такой, как папа – за моего… Симону я всех порву, как Тузик грелку! Что, я точно это произнесла? Симона… Похоже, я придумала имя для доченьки.

Глава 26.

Джордан.