Чужими мы (не) стали (СИ)

Вышибло из груди одним точным и прицельным «ударом».

— Ты не сказала, Нин, как узнала про Катьку? — резко поднял на нее темные карие глаза, прогоняя пелену удовольствия от нахождения рядом любимой женщины. Рук ее не выпустил, осторожно массируя каждую фалангу пальчика по отдельности.

Уши смешно зашевелились, как у сторожевого пса.

— Знаешь, как по хребту шандарахнуло. Нет, правда. Увидев сегодня ее довольную рожу, сложилось все в голове. Звонки, с неискренним сочувствием. Подробности, которые мог знать только человек, погруженный в «тему». Нияз, я только сегодня поняла, кто все это время водил меня за нос.. — горестно хмыкнула, закачав толовой: «Надо же, насколько глупой была».

— Хорошие люди, судят других по себе. Не кори себя. Ясновидящих среди нас нет.

Нин, просто больше не марай свои прекрасные ручки об эту как... Ладно? У тебя есть я, голубка.

Скова «клюнул» губами в ладонь. Еще и еще.. Увлекся, пока ему по плечу не хлопнули, прекращая непотребство.

Вовремя постучали в тонкую перегородку двери с непрозрачным стеклом.

27.

— Нина, тебе нужно отпустить. Ты как будто на грани. Столько всего легло на твои плечи... И я не отступлю, буду бороться, Нин. За тебя. За нас. Голубь тоже понимал, какую женщину взял в жены. Поверь мне, очень даже понимал. Человек, прошедший через ад и оставшийся все таким же добрым — самый красивый на свете человек. Моделям до тебя как до Луны пешком, Нина, — понизив голос, выговорил проникновенно, сверкая глазами.

Снова постучали в двери, уже настойчивей.

— Мама, у вас там все хорошо? — мяукала Машуля за тонкой перегородкой и дергала ручку. Подпирающий стул дребезжал, скоблил ножками по полу... Но, похоже, ему осталось недолго держать оборону. В баррикадах наметился просвет. Очень скоро любопытный нос сможет просунуться.

— Упертая у она тебя, — растянул губы в нахальную улыбку Нияз, мотнув головой на источник шума. — Машка мне, как родная.

Нина устало прикрыла глаза, чувствуя, как слова Нияза, словно теплый плед, окутывают ее измученную душу. В них была такая искренность, такая неприкрытая любовь, что на миг ей показалось, будто она тонет в океане его тепла.

""Отпустить...” Как же это сложно, кода каждый вдох пропитан болью, когда прошлое цепко держит за ноги, не давая сделать шаг вперед. Но в глубине души она знала, что Нияз прав. Она действительно на грани. И ее срыв с дракой тому подтверждение.

Отвечать не нужно. Оба понимали, что каких-либо решений Голубева сегодня не примет. Нужно еще закончить этот сложный день.

— Сейчас, Маша, сейчас, — крикнула Нина, собирая остатки сил. Она оттолкнула Нияза, подошла к двери и, собравшись с духом, убрала стул. Машуля, с взъерошенными волосами и испуганными глазами, тут же заполнила собой свободное пространство. Осмотрелась, огляделась.