Чужими мы (не) стали (СИ)

Кто-то очень хотел, чтобы все так думали. Да, Катерина? — бесцеремонно двинула ее локтем по расставленной пакле. Катя качнулась, но удержалась на стуле. Потерла ушибленное место, засопев себе под нос.

— садись за стол, накормлю. И если кто-то вякнет лишнее при моей матери, то это прямой путь к травматологу. Вы не представляете статистика по бытовым неосторожным травмам у нас в стране, — выпучила наглые отцовские глаза Маша, которыми не обладал тот парень, застывший в проходе. — Че, встал? Садись, говорю. Два раза предлагать не стану. — кивнула головой на одно из свободных мест.

Катька продолжила жевать, ворочая хомячьими щеками. В ее маленьких глазках отражался мыслительный процесс: «Как получилось, что взрослого мужика обвела вокруг пальца, и его заучку жену... А, эта рыжая дрянная девчонка ее раскусила в два счета! Как?».

Стул скрипнул, и Кирилл неуверенно осторожно присел на краешек, сложив руки на коленях. Сглотнул голодную слюну, дернув кадыком. Его тетка выпнула из дома, сказав, чтобы без Голубевских денег не возвращался. Она не собирается тянуть его за свой счет. Выплаты от Ростислава прекратились больше месяца назад. Тогда-то им и сообщили о смерти кормильца. Кир не был официально записан на Голубева.

С одной стороны, хорошо, что тетка получала выплаты на сироту, после кончины сестры — матери-одиночки. Но, к благополучию быстро привыкаешь. Переводы от якобы отца были не лишними.

Мария встала и быстренько собрала, что находилось на столе нетронутым в одну кучу. Поставила тарелку перед вспотевшим пареньком, от которого неприятно попахивало смесью перестраивающихся гормонов и несвежей одеждой. Налила ему морс в стакан. Присела обратно, рядом с Катькой.

— Ты, кода уберёшься? — пригнулась и зло зашипела толстухе на ухо, переходя на «прямой текст». Чего с этой шваброй церемониться? Еще разок двинуть, чтобы вылетела как пробка?

— Ну.. Пойду, пожалуй, — Катерина утерла губы салфеткой, почмокав губами.

Прокатилась взглядом по столу, обстановке. Задержалась на двери отцовского кабинета. Один глаз ее непроизвольно дернулся.

Бывшая «королевна» встала и поплыла к выходу. Притормозила, словно что-то вспомнила. Одернула платье, юбку которого «зажевало» в заднице. Утробный звук из горла, будто вышли лишние газы.

— Кирющ, соболезную тебе. это для всех нас невосполнимая утрата.

Маша прикрыла глаза, считая до десяти, чтобы не сорваться.

Она еще понять не могла, куда так надолго пропали Буров и мама? Ложки считают?

26.

— Буров, ты совсем дурак? Как это, любишь? Мне... Я старше тебя на шесть лет. На целую жизнь старее. Ты же другом был Ростислав... — ее руки перебирали кружевной воротничок у шеи. Каждую завитушку прощупала, а его за столько лет не поняла, не почувствовала.