Свой с чужим лицом

Шубин сместился еще на тридцать метров, скорчился за корягой, продолжал вести наблюдение.

По словам Измайлова, Глебу нужна была вторая изба к западу от медпункта, белые наличники, уродливая рябина во дворе. Да в этой деревне все они были такими. Впрочем, нет. В палисаднике произрастало чересчур искривленное дерево с толстыми ветвями, на которых алели гроздья. Птицы еще не склевали замерзшие ягоды. Наличники вроде белые, если не замечать облупленной краски. Крыльцо располагалось на задней стороне.

Шубин подполз ближе, залег за косогором.

В этой части деревни было тихо.

Хозяева дома были на месте. Из трубы курился дымок.

Лейтенант терпеливо ждал, осматривался. Пожилой мужчина протащил по улице тележку с бидоном. Возник еще один, с вязанкой хвороста на горбушке.

Наконец из дома вышел плотный дядечка лет пятидесяти без верхней одежды, в ватной жилетке и треухе, заломленном на затылок. Он, прихрамывая, перебрался в сарай, и там что-то загремело. Мужик вытащил жестяной бак, поволок в дом, на крыльце остановился, чтобы передохнуть, пристроил ношу себе под ноги. На вид обычный селянин, в армию не попал по хромоте, да и по возрасту, видимо. Он постоял пару минут, потом посторонился.

Открылась дверь. Из дома вышла молодая женщина в ватнике, наброшенном на плечи. Она держала в руках таз с отходами, добежала по снежку до отхожей ямы, расположенной на краю участка, выбросила в него мусор и, поеживаясь, вернулась в дом. Мужик ей что-то бросил, женщина кивнула. Хлопнула дверь. Дядька посмотрел по сторонам, взялся за бак и занес его в дом. Захлопнулась дверь, оснащенная пружиной. Настала тишина, даже собака в деревне перестала брехать.

Обстановка играла на руку разведчикам. Дворик замкнут, с улицы не видно, что происходит внутри.

Шубин решился. Он обернулся, снял варежку, поднял три пальца и махнул рукой. Три фигуры в маскхалатах отделились от деревьев. К лейтенанту бесшумно подбежали братья Ванины и Толик Иванчин. За рацию в это время отвечал Барковский.

– Ложись, – прошептал Глеб. – В общем, так. Я иду первым, буду прощупывать местное население. Вы следом, только не светитесь, прячьтесь за сараями, за баней. В дом не заходите, держите периметр.

– Понятно, командир, – сказал Григорий. – Да мы справимся, не волнуйтесь.

На участке по-прежнему было тихо. Через дорогу две бабы у себя на огороде затеяли перепалку, ругались бранными словами.

Скрипнула дверь, прозвучал рассерженный мужской окрик:

– Эй, заткнитесь, спать мешаете!

Бабы мигом перестали ругаться. В деревне, похоже, царил суровый патриархат.

Шубин скатился по склону, перелез через плетень и побежал за ближайший сарай. Двор был не прибран, из-под снега выглядывал мусор, обломки разобранной сараюшки. Глеб скинул с плеча автомат, пересек двор.