Я! Еду! Домой! От чужих берегов

– Дрика, пристегнись!

Черт его знает, как все сейчас… Никогда на таком не летал, я вообще всего на двух летал, одномоторных… Быстрее, быстрее… Колесо, блин… ну отрывайся, мать твою… Нагрузили всякого…

Промелькнул терминал слева, проскочили ангары. Какая-то машина с людьми несется с нами параллельным курсом, опять «хамви» с «добровольцами», но уже отстает… Мы быстрее. Кажется, стреляют с нее, но далековато, и их трясет наверняка, так просто не прицелишься…

Есть отрыв! Есть! Летим, дрить твою двадцать! Летим, мля, через полено! Тяжеловато, я даже сам, спинным мозгом, это чувствую, но летим. Вон охрана, впереди, целый блок, но не стреляют пока… еще далеко… ну быстрее же, быстрее!

Соблазн завалить самолет, повести в сторону, подальше от ожидающих вооруженных людей, но скорость мала.

А у них там пулемет. Вот так. Чудо, что за штуковина, особенно если летишь ей навстречу. Почему не поехали на «хамви»? Правильно, потому что я дебил. Решил лететь, забыв, что рожденный ползать летать не должен. Перепутал все, понимаешь, вознесся. «Высоко вознес рог свой»,– как сказал бы старый похотливый проповедник, из-за которого все началось.

Выше и выше… чуть-чуть начинаю забирать левее, пока только педалями, медленно, но лишь бы подальше от этого пулемета.

Охрана не стреляла. Нет, она стреляла, но не в нас, а куда-то в сторону, просто изображая активность. «Над головами», так сказать. Даже отсюда, с нескольких сот метров, было понятно, что это не в нас. Единственное, что я смог сказать по этому поводу:

– Спасибо, Мак-Кинли. Век не забуду. Глядишь, и встретимся когда-то: земля-то круглая.

17 апреля, среда, день. Ла-Порт, округ Харрис, Техас, США

Самолет взлетел и продолжал плавно набирать высоту, уже спокойно, без суеты и дерготни.

– Дрика, перебирайся вперед, центровку нарушаешь,– сказал я девушке.– Только поосторожней – не задевай тут ничего, и разгрузку сними."

"Я бы между спинками кресел не протиснулся, но я – это я, а она – это она, такая в замочную скважину пролезет. И действительно пролезла, непонятно как изогнувшись, я даже удивился, что кто-то так умеет. Ей бы «форточником» быть, вот ей-богу.

– Ты как? – спросил я.

Выглядела она встрепанной и возбужденной, но на удивление нормальной, вроде как никого и не убивала только что. Хотя адреналина пока и во мне полно, на нем Дрика и держится. Вот как начнет он помаленьку выходить, так и посмотрим на результат.

– Я? Я нормально,– ответила она и сильно потерла руками в перчатках лицо.

Ее тонкая кожа сразу покраснела под шершавым кевларовым покрытием. Точно, пока она еще «в боевом бешенстве», не показатель. Правда, важно другое – она стала в это состояние входить, а это делает ее бойцом.