Свои чужие

После такого презирать начинают, но никак не дарят цветы и уж точно не просят начать отношения заново.

Потом меня осенило, почему Кирилл стоит. Включила свет на кухне, медленно сползла по стене. Я вся пахла им. Волосы, кожа, одежда. Голова кружилась от этого запаха. Запаха его удовольствия. От терпкого солоноватого вкуса, что остался на губах. Меня трясло от эмоций, когда ласкала его член, в себя вбирала. Рядом с этим мужчиной всё, буквально всё выходило из-под контроля.

Клянусь, когда я в клуб ехала, то понятия не имела, чем вечер закончится. Мы общались и подшучивали друг над другом. Впервые за долгое время вели себя непринуждённо. Казалось, это хорошо даже. Впереди совместная опека — нужно как-то налаживать контакт. А потом я разозлилась на Кирилла за смену фамилии. Он, как всегда, всё решил по-своему, не спросив.

Вышла на танцпол, ввязалась в скандал. Кирилл отвёл меня в приват-комнату, и я от наслаждения потерялась. Его близость, запах, настойчивость окутывали. Пленяли.

Думала, шрамы на его груди отрезвят хотя бы немного, но не тут-то было. Да, смотреть было сложно. Казалось, что с самой кожу сдирают заживо. Медленно, мучительно. Самсонов рубашку застегнул и стал меня ласкать. Я позабыла обо всём на свете. О том, где мы, что с нами было. О Серёже и девушке Кирилла. И о нашей Фасолине, которую потеряла.

Услышав в спальне шорох, испугалась, что бабулю разбудила. Поднялась с пола, свет выключила и убедилась в том, что Кирилл всё же уехал. Я была права. Несмотря на мои слова, он ждал, пока дам сигнал, что со мной всё хорошо и я дома."

"— Вот, блинчики тебе приготовила на утро. С вареньем клубничным, — произносит бабушка, когда я выхожу из ванной на кухню.

Впереди сложная смена, надо взять себя в руки. Освежающий душ не совсем помог — одна надежда на кофе.

— Спасибо, бабуль. Ты извини, что голос повысила. Я… немного нервная в последнее время.

— Я заметила. Не хочешь рассказать, что случилось?

Я мнусь. По-хорошему, часть правды нужно сказать бабуле. Потому что вскоре мне предстоит переезд. Если, конечно, после вчерашнего Кирилл не передумает со мной связываться.

— Бабуль, с опекой сестры согласился помочь один очень хороший человек. Он… я… мы поженились, в общем.

— Как поженились? Когда? — Бабушка хватается за сердце и оседает на табуретку.

— Ты только не волнуйся, ладно? А то я рассказывать ничего не буду…

Бабушка кивает, тяжело дышит. Страшно становится, что её удар хватит.

— А как же гости, белое платье, фата? Я бы наряд тебе пошила, что ж ты сразу не сказала!

— Этот брак фиктивный, — терпеливо поясняю я, хотя понимаю: будет сложно.

— Фиктивный… Что это? Как это?

— Ненастоящий, одним словом. Для того чтобы опека убедилась: нам можно вернуть Майю.