Свои чужие

Нежно, почти неощутимо.

— А так? — спрашивает шёпотом. — Кирюш, так болит?

Не болит. Вообще не болит.

Завораживает, примагничивает. Приятно, щекотно. Ничего общего с болью.

— Нет, это не животное сделало, — с жаром произносит Вита, раз за разом покрывая поцелуями мою кожу. — Монстр.

— Почти.

— Неужели они на самом деле существуют?

— Ещё как существуют.

И у них человеческие обличья. Всё человеческое, только души нет. Правда, на войне она редко у кого бывает.

— Я думала, у тебя только на спине… Не ожидала, что и здесь тоже.

Из груди вылетает странный звук, похожий на свист. Смотрю, как Вита раз за разом касается меня губами, и сбито, неровно дышу. Она при этом шепчет что-то, приговаривает. Делает это так непринуждённо и естественно, что сложно прекратить. Кожа в тех местах воспламеняется и горит, но желание разодрать шрамы в кровь напрочь отсутствует.

Обхватив руками её голову, заставляю оторваться. В глаза смотрю. Зелёные, пьяные. В них слёзы поблескивают. Блядь, этого мне не хватало.

— Хватит, Вита. Всё хорошо. Уже всё хорошо. Давай я застегну рубашку, если тебя это отвлекает.

— Не надо. Не отвлекает.

— Я же понимаю, что шрамы никакого желания не вызывают. А я хочу тебя, твоего внимания. Хочу целовать, трогать, гладить, чтобы не думала ни о чём другом.

Хаотично застёгиваю пуговицы. Получается чёрт-те как, но это не столь важно сейчас. Потом разберусь.

Вита облизывает губы, делает глубокий вдох. Я приближаюсь к её лицу и с удовольствием целую. Глубоко, ненасытно — до дна испить хочу. Словно два года изнывал от жажды, а теперь вдруг нашёл целебный источник. Она отвечает на поцелуй так же рьяно, но потом отворачивается. Вот бы в голову к ней залезть и понять, в чём же всё-таки дело.

— Ничего не будет, Кирилл, — произносит Вита, позволяя расстегнуть бюстгальтер. — Ни-че-го.

— Не будет, я же обещал. Просто тебя потрогаю.

— Просто потрогаешь? — то ли спрашивает она, то ли утверждает.

Я согласно киваю, обнажая небольшую аккуратную грудь. Наклоняюсь и облизываю языком затвердевший сосок. Один, следом другой. Светлая кожа Виты мгновенно мурашками покрывается. Член болезненно ноет от желания войти в неё и бесконечно двигаться.

Вита запускает пальцы в мои волосы и пытается свести ноги вместе. Я не позволяю, потому что стою между ними. Веду рукой по внутренней стороне бедра, она стонет тихо и глухо, жалобно даже.

Не знаю, что остановить меня сможет — настолько хочу быть в ней. Прямо сейчас, находясь в этой пошлой, безвкусно обставленной комнате для уединения. Потом будет ещё. Нежнее, романтичнее, как захочет. Я домой её не довезу, клянусь. Либо здесь, либо в машине. Выбор невелик.

Сдвигаю в сторону тонкую полоску белья и касаюсь промежности. Вита мокрая, горячая. Возбуждённая до чёртиков.