Свои чужие

С языка так и рвутся злость, обида и непонимание, но я почему-то продолжаю, словно под гипнозом, смотреть, как Кирилл поглаживает и слегка сжимает мою ногу. В ушах начинает шуметь от его прикосновений. Интимных, собственнических. Будто я его женщина и Самсонов имеет полное право так себя вести.

— Ещё бы, — сиплю я. — Испугалась.

— Извини. У нас полный бак. И… мы приехали.

Впереди виднеется водоём и маленькие деревянные домики на другом берегу. Они ярко подсвечены, там обустроена небольшая набережная.

Самсонов не даёт мне времени, чтобы опомниться. Выходит из машины, открывает дверь и подаёт руку. Только сейчас осознаю, что он даже не собирался везти меня домой! Всё это время Кирилл целенаправленно ехал именно к этому озеру. Вот только… зачем?

— Здорово тут, да? — спрашивает он, стоя над небольшим обрывом.

Поравнявшись с ним, согласно киваю. Здесь и правда чудесно. Наверное, при дневном свете даже лучше, чем сейчас.

— Это озеро называется Медвежьим, и о нём ходит множество легенд, — произносит Кирилл. — Одна из них гласит, что в водах озера живёт огромное чудище, которое питается местной скотиной и рыбаками.

Делаю шумный вдох и отступаю на шаг назад. Вечер сегодня по-летнему тёплый, но после подобного рассказа у меня нет ни малейшего желания плавать.

— Лет двадцать назад местная доярка рассказывала, как корова, ушедшая на водопой, начала истошно мычать, а после просто исчезла. Подобные случаи повторялись и повторялись.

— Какой ужас."

"— Кстати, ещё это место богато на аномалии. Поговаривают, что тут можно увидеть оптические иллюзии. В тихий летний вечер над гладью воды некоторые наблюдают воздушные сражения истребителей времен Великой Отечественной.

— Откуда ты узнал об этом?

— Дедок рассказал, — признается Самсонов и переводит взгляд на наручные часы. — Но мы опоздали. Иллюзий не увидим, может, с чудищем повезёт.

Я вскрикиваю, когда Кирилл тянется к футболке-поло.

— Господи, нет! Давай уедем отсюда!

— Ты чего? — Он начинает открыто улыбаться. — Это же просто увлекательные байки местных жителей.

Самсонов оголяет торс и берётся за пряжку ремня. Видя его шрамы, каждый раз чувствую, будто кто-то ножом проходится по моему сердцу. Не знаю, почему такая реакция — было больно ему, а эхом отдается во мне.

— Ты собрался плавать? Сейчас? Ночью?

— Именно, Вита. Я быстро.

— Но там водится чудище!

— Малыш, давай лучше со мной! Любишь купаться голышом?

От бессилия я начинаю топать ногами. Как жаль, что Кирилл совершенно на это не реагирует.

— Сумасшедший! Нет, нет и ещё раз нет! Ни за что! — истерично визжу, а затем переключаюсь на тихий и вкрадчивый голос: — Кирюш, ну Кирюш, пожалуйста…

Он усмехается и подходит к озеру. Я смотрю на крупную мужскую фигуру и смиренно жду.