Чужие грехи (СИ)

Сам не понимаю, почему вдруг вспомнил сестру.

— Конечно, сама. Всё сама! Разве я в чём-то тебя обвинила? — как скала, не шелохнётся больше, сидит, выпрямив спину, с королевской осанкой, подбородок вздёрнут.

Она всем своим видом показывает, как она горда. Молодец, быстро взяла себя в руки, больше не дрожит и не смотрит на меня, как смотрела до этого разговора. Глаза словно лёд стали, чужие. А совсем недавно грели пламенем.

А может это выход — приходит мне странная мысль в голову. Чем больше гадости я сейчас ей скажу, тем больше вероятность, что на братца выйду. оправдываюсь перед самим собой: будет плакать, переживать, а он так же как и я в своё время найдёт меня и будет пытаться восстанавливать честь сестры? Демон проснулся в моём сознании и радуется.

— Не молчи, говори что- нибудь! — требую.

Но Даша больше со мной не разговаривает, не отвечает на мои вопросы и реплики. Уходит, молча, тихо прикрыв дверь. Без истерик и претензий. А позже не звонит, не пишет, ничего не требует. И ублюдок этот не появляется. Видимо, я где-то облажался. По-крупному…

Глава 19

Даша

Я всегда была уравновешенным человеком, и когда возникала проблема, старалась сосредоточиться и решить спокойно. Обстоятельства заставляли принимать решения с холодной головой не единожды. Что произошло со мной сейчас? В какой миг я потеряла себя? С того момента как увидела его, с того, как он спас меня, тогда и потеряла. Да, ухаживал красиво, но и я не была искушённой в этом вопросе. Сравнить не с чем.

Ничего необычного в его поведении, что характеризовало бы его как мудака не было. Не звоночка, не колокольчика, не колокола, на тему: «Аллё, Дашка! Он мудак! Беги!»

Как не заметила в нём его мерзость и подлость, которыми сейчас он унижает меня, бросает в меня такими страшными словами «и ребёнок этот, ты уверена, что мой? Денег надо? Врала мне про таблетки?»

Когда шла к нему, сердце танцевало в груди и от страха и от трепета. Внутри меня бушевала самая настоящая буря разноцветных и красочных эмоций, которую было настолько сложно удерживать в себе, что чем ближе я подходила к его квартире, тем больше била дрожь по всему телу.

Я уговаривала себя: «Максим обрадуется, я знаю, уверена в этом! Ведь я ему тоже нравлюсь, иначе он бы разве был со мной? Ну да, не планировали, не собирались, но ребёнок уже есть, вариантов иных кроме как рожать нет».

А теперь дятел в голове долбит его словами: «Ребёнок не его, ребёнок не его, ребёнок не его». А разве у меня был кто-то ещё? Он же знает, что не было никого. Тем более за такой короткий срок. Хотя, может как раз именно поэтому он и решил, что я могла быть с кем-то ещё кроме него, ведь всё случилось у нас слишком быстро…

Я всегда была хорошей девочкой.