Чужие грехи (СИ)

Днём стала жутко болеть грудь, заметила, что, будучи в кафе на работе, не могу переносить не на запах, не на вкус рыбу и рыбные изделия. Мне даже смотреть противно как её едят, мне она тухлятиной пахнет и на вкус как будто испорчена.

Глава 18

Максим

— Ты сегодня не слишком общительная, — ласкаю её грудь руками, а она пытается прикрыться простынёй. — Устала на работе?

— Нет, я не устала. Я беременна, — поворачивается ко мне лицом и смотрит на меня выжидающе.

Вот это поворот… Теряюсь. Она ждёт моей реакции.

Сейчас надо сохранять видимость благополучия, спокойствия духа и главное — пофигизма. А в душе всё клокочет. Детей я с ней точно не планировал. Что за игры?

Переспать с ней да, хотел. Она мне нравилась. Устраивает меня во всех смыслах этого слова, но ребёнок… Мы же предохранялись. Она сама предложила таблетки, я не настаивал на таком виде контрацепции."

"Неужели она обманула, и она ведёт какую-то игру со мной? Денег, может, хочет? Шантажировать станет? Сестра своего брата, такая же? Переиграла меня? Рой мыслей жужжит в голове.

Я пребываю в шоке, молчу. Встаю, ухожу к окну, отвернулся, не показываю своего лица. Сердце бьётся бешенным ритмом, кажется, я облажался.

— Вот это поворот, — стараюсь говорить спокойно, давлю в себе рвущиеся наружу эмоции. — Ты же говорила, что принимаешь таблетки! Врала?

— Не надо так со мной. Мне и так сейчас очень страшно, — её голос дрожит. — Нам надо принять какое-то решение.

— Какое решение? Решить, сколько денег тебе на аборт дать? — рычу я.

— Каких денег?! Я не буду делать аборт! — на последнем слове её голос надламывается. — Я тебе говорю, что я беременная, мне поддержка твоя нужна. Мне тяжело, — тихо.

Несмотря на то что я очень зол, стесняюсь говорить ей это в лицо, поэтому продолжаю смотреть в окно.

— Хочешь родить, чтобы потом всю жизнь бабло из меня тянуть? — от злости скриплю зубами. — Я тебя не насиловал. Ты сама пришла и легла в мою постель. Только обманула меня, сказав, что таблетки принимаешь.

Меня несёт! Уже не остановить! Сейчас я словно сам превратился в того ублюдка, которого искал, который сломал жизнь сестре и нашей семье.

— Теперь слёзы будешь лить? И ребёнок этот, ты уверена, что он мой? — добиваю словами ублюдка, они почему-то особенно врезались тогда мне в память.

Поворачиваюсь к ней и ухмыляюсь, чтоб не показать свой страх и растерянность. Мои слова сейчас — это просто какое-то дно.

Жду её реакции, хочу её реакции, пусть покажет своё истинное лицо. Пусть денег начёт требовать, или пусть тоже плачет и унижается передо мной как моя младшая сестра перед её братцем.

Кипит всё во мне. Пусть говорит о сыне, дочери, ангелочке, что живёт в её животе, пусть убеждает меня сейчас, что ребёнок действительно мой.