Чужестранка. Книги 1-14

Теперь я знала, почему кольцо все еще блестит на моем пальце, который сейчас был холодным как металл, из которого оно сделано. Рэндолл остался жив, мог жениться и иметь ребенка, который даст жизнь Фрэнку. Если Джейми не убьет его прежде.

Я прикинула, какие шаги я могла предпринять в данный момент, но перед глазами вновь и вновь стояла сцена в коридоре герцогского дома. Ради жизни Фрэнка приходилось пожертвовать душой Джейми. Как я могла выбирать?

Фиакр, не обращая внимания на крики Дугала, промчался мимо, обдав грязью его шелковые чулки и подол моего платья.

Ругаясь по-гэльски, Дугал погрозил кулаком вслед карете.

— Ну, и что теперь? — спросил он риторически.

Слизистый комок серой слюны плавал в луже у моих ног. Мне стало плохо, я схватила твердую, как ветка платана, руку Дугала. Несмотря на твердость, она куда-то вдруг понеслась, увлекая меня, поднимая над холодной, мокрой, пахнущей рыбой землей.

Перед глазами заплясали черные пятна. «Теперь, — прошептала я, — я теряю сознание».

Солнце клонилось к закату, когда я вернулась на улицу Тремолин. Колени подгибались, и мне стоило труда переставлять ноги по ступенькам. Я сразу поднялась в спальню и сбросила плащ, спрашивая себя, вернулся ли Джейми.

Остановившись в дверях, я обвела взглядом комнату. Мой сундучок с лекарствами стоял открытый на столе. Ножницы, которые я обычно использовала, чтобы обрезать бинты, лежали полуоткрытые на моем туалетном столике. Это была замечательная вещица, подаренная мне одним мастером, который изредка работал в «Обители ангелов»: ручки в виде голов аистов, их клювы служили лезвиями. Серебряные ножницы поблескивали в лучах заходящего солнца, на кучке красно-золотых шелковистых нитей.

Я сделала несколько шагов к туалетному столику, и от движения воздуха легкие шелковые нити разлетелись по крышке столика.

— Господи Иисусе! — вырвалось у меня. Он был здесь. Шпаги на месте не было. Повсюду, на столе, на стуле, на полу, лежали блестящие пряди его волос. Я взяла золотистый локон со стола, нежные, мягкие волосы скользили в моих пальцах, как шелк для вышивания. Мурашки побежали у меня по спине. Я вспомнила, как Джейми, сидя у фонтана перед домом Роана, рассказывал мне о своей первой дуэли в Париже: «Лента, связывавшая мои волосы, порвалась, и на ветру волосы совсем закрыли мне лицо. Я с трудом мог видеть, что делаю».

Он не хотел, чтобы это случилось снова. Зажав мягкий и как будто все еще живой локон в ладони, я представляла себе хладнокровие, с которым он стриг волосы; щелканье металлических лезвий вокруг головы, срезающих мягкие пряди, чтобы они не закрывали обзора.

Все еще держа в руке его локон, я подошла к окну и выглянула, словно надеясь увидеть его на улице.