Чужестранка. Книги 1-14

Я считала, что Раймон действительно оказал мне важную услугу, распространив придуманную Джейми небылицу среди наиболее суеверных клиентов, хотя мысль о том, что мое имя упоминалось на сеансах черной магии, вызывала некоторое беспокойство.

Мне также пришло в голову, что, занятая размышлениями о королях, саблях и кораблях, я не успела спросить у метра Раймона, каким образом граф Сент-Жермен добился такого влияния.

Общественное мнение, казалось, поместило графа едва ли не в центр тех таинственных «кругов», о которых говорил Раймон. Но в качестве участника или конкурента? И достигают ли волны от этих «кругов» королевских палат? Поговаривали об интересе Людовика к астрологии. Могла ли существовать какая-либо связь между Людовиком, графом и Карлом Стюартом в том, что касается таких темных дел, как мистика и колдовство?

Я нетерпеливо тряхнула головой, чтобы освободиться от паров бренди и вопросов, которые оставались без ответа. Единственно, что можно было сказать наверняка, это то, что граф вступил в опасное партнерство с Карлом Стюартом и что в настоящее время довольно сильно заинтересован в нем.

Дом Хоукинсов на Рю Мальори представлял собой внушительного вида особняк в три этажа, но то, что внутри он нуждается в ремонте, было очевидно для любого случайного наблюдателя. Несмотря на теплый день, все ставни были наглухо закрыты от посторонних глаз. Ступеньки утром не мыли, и на белом камне виднелись отпечатки грязных подошв. Из дверей особняка не появлялись ни повар, ни кто-либо из прислуги, чтобы купить свежего мяса и поболтать с уличным торговцем. Это был дом, наглухо закрытый от надвигающейся катастрофы."

"Абсолютно не чувствуя себя предвестницей беды, несмотря на свое довольно яркое желтое платье, я все же послала Фергюса вперед доложить о себе. Состоялся какой-то диалог между Фергюсом и тем, кто открыл дверь, при этом проявилась одна из лучших черт характера Фергюса — он не признавал «нет» в качестве ответа, и, таким образом, вскоре я очутилась лицом к лицу с женщиной, которая оказалась хозяйкой дома, то есть госпожой Хоукинс, тетей Мэри.

Мне пришлось самой об этом догадываться, так как женщина выглядела слишком подавленной, чтобы снабдить меня нужной информацией, такой, например, как ее имя.

— Но мы никого не принимаем! — продолжала твердить она, с опаской поглядывая через плечо, как будто ожидая, что грузная фигура мистера Хоукинса неожиданно материализуется у нее за спиной. — Мы… у нас… то есть…

— Я пришла не к вам, — тихо сказала я, — я хочу видеть вашу племянницу, Мэри.

Это имя вызвало у нее новый приступ тревоги.

— Она… но… Мэри? Нет! Она… Она плохо себя чувствует!

— Я знаю об этом, — сказала я спокойно и подняла корзинку к ее глазам. — Я принесла ей лекарства.