Чужестранка. Книги 1-14

Вопреки ожиданиям кость оказалась на ощупь вовсе не холодной, но какой-то странно нейтральной, точно дух покинувшего ее тепла все еще витал где-то поблизости.

Доводилось мне видеть и человеческие останки, но хранились они далеко не в таком идеальном порядке: черепа первых христианских мучеников — они горами лежали в катакомбах щека к щеке, а берцовые кости, сложенные в отдельную кучу, издали напоминали бирюльки.

— Медведь? — тихо спросила я. Гигантский череп, острые клыки изогнуты, готовые рвать плоть, коренные же странно плоские по контрасту с ними.

— Да, мадонна. — Видя, что страха я не испытываю, Раймон успокоился. Рука нежно поглаживала изгибы толстого лобастого черепа. — Видите, какие у него зубы? Он ест рыбу, мясо. — Палец скользнул по длинному, хищно изогнутому клыку, затем опустился на плоский коренной зуб. — А вот этим они перемалывают ягоды, листья, личинок. Медведь редко голодает, потому что всеяден.

Я переходила от полки к полке, прикасаясь к черепам.

— Красивые, — вздохнула я. Говорили мы тихо, словно опасаясь разбудить уснувших навеки животных.

— Да. — Руки Раймона тоже прикасались к черепам, нежно поглаживая длинные лобные кости, следуя изящным изгибам челюстей. — Они отражают характер животных, которым принадлежали. Ну вот, к примеру, тот, что слева…

Он обернулся к мелким черепам и указал на два утолщения в нижней части челюсти, напоминавшие два небольших тонкостенных шарика.

— Вот, видите? К ним подсоединен ушной канал, а потому любой, даже самый тихий звук эхом отдается во всем черепе. Вот почему крысы обладают таким тонким слухом, мадонна.

— Tympanic bullae, — кивнула я.

— Что? Я, знаете ли, в латыни не силен. Я даю всем им свои собственные прозвища.

— А вот эти. — Я указала вперед. — Смотрите, они ни на что не похожи!

— О да, мадонна. Это волчий. Очень древние волки… — Он осторожно взял с полки один из черепов. Морда длинная, по-собачьи заостренная, с тяжелыми клыками и широкими мощными коренными зубами. Из задней части черепа выдавался сагитальный гребень — свидетельство того, что некогда эту тяжелую голову поддерживали толстые мышцы шеи.

В отличие от прочих черепов серовато-белого цвета этот был в каких-то коричневых пятнах и сиял от полировки.

— Этих зверей больше нет в природе, мадонна.

— Нет? Вы хотите сказать, они вымерли? — Я завороженно коснулась черепа. — Но где же тогда вы его откопали?

— Откапывают из земли, мадонна, этот же достали из торфяного болота, с очень большой глубины.

Я пригляделась. И тут же заметила разницу между этим черепом и другими, более поздними и белыми, заполнившими противоположную полку.