Чужестранка. Книги 1-14

 — Или же приступ печеночных колик…

— Идиот, — пробормотала я сквозь стиснутые зубы.

Скосив глаза вдоль длинного толстого носа, месье Флеше надменно уставился на меня, затем с запозданием нацепил пенсне, чтобы усилить эффект. А потом, опустив ладонь на мой влажный лоб, заставил закрыть глаза, чтоб больше не видеть моего укоризненного взгляда.

— Скорее всего печень, — сказал он Джейми. — Сжатие желчного пузыря приводит к накоплению в крови желчного сока, а это, в свою очередь, вызывает боль и… временные неудобства… — деликатно, но властно добавил он и еще сильнее надавил на живот, отчего я так и заметалась по постели. — Ей следует пустить кровь, причем безотлагательно! Плато, таз!

Я вырвалась и изо всей силы хлопнула по руке, лежавшей у меня на лбу:

— Отойдите от меня, вы, шарлатан несчастный! Джейми, не позволяй им ко мне прикасаться! — К постели с тазом и ланцетом приближался помощник месье Флеше — Плато. Дамы, находившиеся на заднем плане, хором ахнули и начали обмахивать друг друга веерами, не в силах равнодушно созерцать эту драму.

Джейми с побелевшим как мел лицом переводил исполненный отчаяния взгляд с меня на месье Флеше. Наконец, набравшись решимости, схватил злополучного Плато и оттащил от постели, затем одним толчком послал его к двери. Ланцет так и закувыркался в воздухе. Служанки и дамы с визгом отпрянули.

— Но месье! Месье!.. — завопил врач. Он успел натянуть на голову парик, однако остался полуодетым, и полы его халата смешно развевались и хлопали, когда он мчался вдогонку за Джейми по комнате, размахивая руками и страшно напоминая при этом обезумевшее пугало.

Боль снова усилилась, скрутила в клубок все внутренности, я застонала и скорчилась. Когда наконец немного отпустило, я, приоткрыв глаза, заметила, что на меня внимательно смотрит одна из дам. Затем по выражению ее лица я поняла, что ее осенило. Не сводя с меня глаз, она наклонилась и что-то шепнула своей спутнице. В комнате было слишком шумно, чтобы расслышать слово, но я прочитала его по губам.

— Яд… — сказала она.

Внезапно боль резко сместилась ниже, и я наконец поняла, в чем причина. Не выкидыш, не аппендицит и тем более не приступ печени. И не совсем яд. Во всем виноват горький жостер.

— Вы! — кричала я, грозно надвигаясь на метра Раймона, который весь так и съежился за своим столом, под защитой нависающего над ним крокодильего чучела. — Вы, ничтожный жалкий червяк с лицом жабы!

— Я, мадонна? Но Бог ты мой, чем же я вас обидел?

— Мало того, что меня прохватил чудовищный понос на глазах тридцати с лишним человек, мало того, что я решила, что у меня выкидыш, и чуть ли не до смерти перепугала бедного моего мужа…

— Ах, так ваш муж тоже был там? — Тут метр Раймон уже не на шутку разволновался.

— Да, был, — уверила я его.