Чужестранка. Книги 1-14

А впрочем, мне все равно, и, отвесив в его сторону наивозможно грациознейший поклон, я присоединилась к группе дам, болтая о том о сем и пытаясь, когда предоставлялась возможность, навести разговор на Шотландию и ссыльного короля.

Однако складывалось такое впечатление, что перспективы восстановления Стюартов на троне мало занимали французскую аристократию. Стоило упомянуть Карла Стюарта, и дамы в ответ лишь закатывали глаза или недоуменно пожимали плечами. Несмотря на самые лестные рекомендации от герцога Мара и других парижских якобитов, Людовик по-прежнему упрямо отказывался принимать Карла при дворе. И почти нищий ссыльный, не являвшийся к тому же фаворитом короля, никак не мог рассчитывать на то, что его будут приглашать в общество и знакомить с состоятельными банкирами.

— Король был далеко не в восторге, что его кузен прибыл во Францию, даже не спросив у него разрешения, — заметила однажды графиня де Браман, когда я вдруг упомянула принца. — Поговаривают даже, будто бы он не против, чтобы Англия и впредь оставалась протестантской, — добавила она. — «Пусть эта Англия горит синим пламенем, а вместе с ней — и этот самый Георг из Ганновера», — процитировала она, затем, будучи по природе женщиной доброй, скорбно поджала губки. — Мне очень жаль. Знаю, вас и вашего мужа это огорчает, однако… — И она беспомощно пожала плечами.

В тот вечер я рассчитывала услышать еще кое-какие интересные сплетни, однако не слишком преуспела. Похоже, якобиты здесь давным-давно всем надоели.

— Ладьей на королевскую пешку!.. — пробормотал Джейми чуть позже тем же вечером, когда мы уже ложились спать. Мы снова остались ночевать во дворце. Поскольку игра в шахматы затянулась до полуночи, а министр и слышать не захотел о том, чтоб мы возвращались домой в столь поздний час, нам предоставили маленький «апартамент» — насколько я поняла, он располагался этажом или двумя выше первого. Там была пуховая перина и окно, выходящее на южную сторону сада.

— Ладьей? — сонно переспросила я, забравшись в постель, и со сладостным стоном потянулась. — Тебе что, всю ночь теперь будут сниться шахматы?

Джейми кивнул и так смачно, с хрустом зевнул, что на глаза у него навернулись слезы.

— Да уж наверняка. Надеюсь, что не разбужу тебя криком «шах» или «мат»…

Ноги у меня ныли от усталости и тесной обуви, позвоночник тоже, пока я устраивалась в постели поудобнее.

— Можешь хоть всю ночь на голове стоять, — ответила я и тоже зевнула. — Сегодня меня никто и ничто не сможет разбудить.

Если б я знала в тот миг, как ошибалась!..

Мне снился младенец. Он уже созрел и брыкался и кувыркался в моем раздутом животе. Я гладила живот, пытаясь унять его.