Чужестранка. Книги 1-14

Моргнув, она медленно подняла голову – ее взгляд прошелся по всей длине одетого в оленью кожу тела Йена, по жилистым мускулам и маленьким шрамам и остановился на увенчанной гребнем и перьями голове. Татуированное лицо Йена ничего не выражало, лишь глаза горели надеждой и страхом, скрыть которые не смог бы даже могавк.

Губы Дженни дрогнули – раз, другой, ее лицо сморщилось, и она принялась всхлипывать, а потом вдруг разразилась смехом. Она смеялась взахлеб и снова всхлипывала и никак не могла остановиться, так что ей даже пришлось отступить в дом и сесть на скамью в коридоре. Она смеялась, согнувшись вдвое и схватившись руками за живот, пока смех не перешел в слабые, хриплые вздохи.

– Йен, о господи, Йен, мой мальчик, – сказала она наконец, качая головой.

Йен выглядел ошеломленным. Он посмотрел на Джейми – тот пожал плечами, – а потом опять на мать.

Отдышавшись, Дженни поднялась, подошла к нему и обняла, уткнувшись залитым слезами лицом в его бок. Йен медленно, осторожно обнял ее и прижал к себе, словно нечто хрупкое и невероятно ценное.

– Йен, – повторила она, и ее напряженные плечи внезапно расслабились. – Ох, Йен, боже мой, как же вовремя ты пришел!

* * *Она показалась мне меньше, чем я помнила, и тоньше. В темных волосах прибавилось седины, но синие глаза с кошачьим разрезом остались прежними, как и привычное повелительное выражение в них, присущее также и ее брату.

– Оставьте лошадей, – резко сказала она, вытерев глаза уголком фартука. – О них позаботится один из мальчишек. Вы наверняка замерзли и проголодались, раздевайтесь и проходите в гостиную.

Она мельком глянула на меня, с любопытством и еще каким-то непонятным выражением, но в глаза мне не посмотрела и повела нас в гостиную, ограничившись словом «идемте».

В доме пахло знакомо, пусть и несколько странно – торфяным дымком и едой: из кухни просочился аромат только что выпеченного хлеба. В коридоре стоял почти такой же холод, как и снаружи; двери комнат были закрыты, чтобы не выпускать тепло от топящихся в них каминов. Дженни открыла дверь в гостиную, и на нас пахнуло теплом. Она посторонилась, пропуская первым Йена.

– Йен! Йен, они приехали. Твой сын вернулся домой, – сказала она тоном, какого я у нее раньше не слышала.

Йен-старший сидел в большом кресле у огня, ноги его покрывал теплый плед. Он тут же встал и немного неуклюже – из-за деревянного протеза, который заменил ему утраченную в бою ногу – пошел к нам.

– Йен, боже мой, Йен… – сдавленно сказал Джейми.

– Да ладно тебе, это все еще я, – напряженно ответил Йен.

«Фтизис» – так это называется. По крайней мере, так эту болезнь называют доктора. С греческого переводится как «увядание». Далекие от медицины люди говорят прямо – «чахотка», и понятно почему.