Чужестранка. Книги 1-14

– Французские кружева. Для мамы.

– Умница, – одобрил Джейми.

– Хорошая мысль, Йен, – сказала я. – А ты… то есть, я хотела спросить, мадам Жанна все еще in situ?[673]

Йен кивнул, пряча сверток в карман.

– Да. И горит желанием возобновить знакомство с тобой, дядя, – со слегка злорадной улыбкой сказал он. – Она интересовалась, не придешь ли ты сегодня вечером, чтобы немного поразвлечься.

Джейми глянул на меня и наморщил нос.

– Вряд ли. Я напишу ей, что мы ждем ее завтра утром в одиннадцать. А вот ты вполне можешь принять ее приглашение.

Всем было ясно, что он поддразнивает Йена, но тот покачал головой и серьезно ответил:

– Нет, я не пойду к шлюхам. По крайней мере, пока все окончательно не решится между мной и Рэйчел. Я не лягу с другой женщиной, пока Рэйчел не даст мне ответ.

Мы с удивлением воззрились на него поверх чашек.

– Все настолько серьезно? – спросила я. – Ты думаешь, что… э-э-э… обручился с ней?

– Разумеется, он так думает, саксоночка, – сказал Джейми, потянувшись за очередным тостом. – Он же оставил ей своего пса.

* * *Наутро я проснулась поздно, Йен и Джейми уже ушли по каким-то своим делам, и я неспешно собралась и решила пройтись по магазинам.

Эдинбург – город торговый, и Джейми уже перевел наше золото – его еще оставалось довольно много – в банковские векселя и наличные деньги, а также положил на хранение в банке письма, которые у нас накопились с Тикондероги. Он оставил мне довольно крупную сумму, и я решила забрать очки и посвятить день покупкам.

В отель «Говардс» я вернулась вечером, проголодавшаяся, с украшавшими переносицу очками и сумкой, в которой лежали лучшие травы и лекарства из «Аптеки Хафа».

С ужином пришлось подождать – из своей святая святых вышел управляющий гостиницей и со страдальческим выражением лица попросил меня уделить ему время.

– Мы ценим честь, оказанную нам… присутствием генерала Фрэзера, – сконфуженно сказал он, приглашая меня спуститься по узкой лесенке в подвал. – Великий был человек и отважный воин, и мы, разумеется, знаем о его героической… м-м-м… смерти. Дело в том, что… мне неловко говорить об этом, мадам, но угольщик утром почувствовал… запах.

Последнее слово он не произнес, а практически выдохнул в мое ухо, ведя меня в подвал, где временно покоился гроб с телом генерала. Запах и в самом деле ощущался, я вынула из кармана платок и прижала к носу. Из маленького окошка под самым потолком сочился тусклый свет. Под окном торчал желоб, а внизу лежала небольшая гора угля."

"Накрытый тканью генеральский гроб стоял в торжественном одиночестве в луче света, падающем из окна. Блики света мерцали на лужице под гробом. Генерал разлагался.

* * *– «И прозревал костяк сквозь кожу, – процитировала я, подвязывая под носом смоченную скипидаром тряпку.