Чужестранка. Книги 1-14

Испытывая головокружение, Джейми шел обратно к палатке и обдумывал, удастся ли ему выдать Йена-младшего за служанку жены, в подражание Чарли Стюарту.

* * *Рассвет 17 октября, как и многие рассветы до него, выдался мрачным и туманным. Генерал Бергойн оделся с особым тщанием, надев великолепный алый мундир с золотыми позументами и шляпу с плюмажем, – Уильям видел его, когда вместе с остальными офицерами вошел в палатку Бергойна для последнего мучительного совещания.

Пришел и барон фон Ридизель. Он взял все полковые флаги и сказал, что его жена подошьет их к подушкам и тайно вывезет в Брансуик.

Уильям пребывал в глубокой тоске – ему еще никогда не доводилось терять товарищей на поле боя и отступать. Было стыдно, но лишь чуть-чуть; генерал прав: при очередной атаке они могут потерять большую часть армии, настолько плачевно ее состояние.

Люди и сейчас выглядели плачевно. Молча построились и под пение труб и барабанов пошли, высоко держа головы, каждый полк за своим знаменем, одетые в потрепанные мундиры – или ту одежду, которую сумели найти. Генерал сказал, что по приказу Гейтса американцы отступили. «Весьма тактично с их стороны», – бесстрастно отметил Уильям. Враги не станут свидетелями унижения.

Сначала шли англичане в красных мундирах, за ними немецкие войска: драгуны и гренадеры в синем, одетые в зеленые пехотинцы и артиллеристы из Гессен-Касселя.

На речной отмели лежали мертвые лошади, и трупный смрад еще сильней омрачал общую картину происходящего. Артиллеристы оставили здесь пушки, а пехотинцы, идя нескончаемым строем, бросали патронташи и складывали мушкеты. Некоторые солдаты в ярости ломали приклады, прежде чем швырнуть оружие в общую кучу. Уильям видел, как барабанщик пробил ногой барабан, прежде чем уйти. Сам он не был ни зол, ни испуган. Больше всего хотелось снова увидеть отца.

* * *В Саратоге Континентальная армия и ополчение выстроились по обеим сторонам дороги, идущей вдоль реки. Пришли несколько женщин и остановились в отдалении, наблюдая. Я могла остаться в лагере и увидеть историческую церемонию капитуляции с участием двух генералов, но предпочла пойти за войском.

Взошло солнце, и туман рассеялся – последние несколько недель так происходило каждый день. Пахло дымом, октябрьское небо было бездонно-синим. Артиллеристы и пехотинцы ровным строем стояли вдоль дороги, и лишь это построение давало понять, что они одно целое. Люди не надели мундиры, но каждый держал в руках мушкет или винтовку или стоял рядом со своей пушкой.

Пестрая получилась компания. У некоторых были пороховые рога и дробницы, кое-кто нацепил на себя нелепый старомодный парик.