Чужестранка. Книги 1-14

Кряжистый и не слишком высокий, незнакомец двигался с грацией пумы – даже при том, что его обременял друг, – и Йен никак не мог отделаться от ощущения, что это Джейми Фрэзер.

Он носил килт; они оба были в килтах. «Горцы», – растерянно подумал Йен, хотя понял это, еще когда мужчина заговорил.

– Có thu? – отрывисто спросил Йен. «Кто вы?»

Услышав гэльский, мужчина окинул его удивленным взглядом, отметив одеяние могавка.

– Is mise Seaumais Mac Choinnich à Boisdale. Có tha faighneachd?[662]

– Йен Мюррей, – ответил он, пытаясь собраться с мыслями. Имя мужчины показалось ему смутно знакомым, что неудивительно – он знал чуть ли не сотни Маккензи. – Моя бабушка была Маккензи, – добавил Йен, как и подобало для выяснения родственных отношений между незнакомцами. – Эллен Маккензи из Леоха.

Мужчина пораженно округлил глаза.

– Эллен из Леоха? – воскликнул он. – Дочь того, кого называли Джейкоб Рыжий?

Он волнения Хэмиш слишком сильно прижал своего друга, и тот вскрикнул. Это привлекло внимание девушки, которую Хэмиш с порога поприветствовал на гэльском словами «О, прекрасная девушка орехового цвета!» – и она поспешила выяснить, в чем дело.

Йен заметил, что она и впрямь ореховая, – Рэйчел Хантер загорела на солнце до бледно-коричневого оттенка, свойственного ореху гикори, а ее волосы под платком были цвета грецкого ореха. При этой мысли Йен улыбнулся. Рэйчел заметила его и прищурилась.

– Раз уж ты способен ухмыляться, словно обезьяна, значит, не так уж серьезно ранен. Зачем…

Она умолкла, удивленно глядя на то, как Йена Мюррея заключил в объятия плачущий от радости горец в килте. Йен не плакал, но ему определенно было приятно.

– Тебе наверняка захочется повидаться с моим дядей Джейми, – сказал он, ловко высвобождаясь из объятий. – По-моему, вы его зовете Шеймусом Рыжим.

* * *Джейми Фрэзер, не открывая глаз, прислушивался к боли в руке. До тошноты острая и сильная, но с глубинной тянущей нотой, характерной для перелома. Целительная боль."

"Клэр говорила «ломит кости» – он всегда думал, что это метафора. Теперь ему казалось, что кто-то вонзает в его кости стальные спицы, а потом расшатывает их, не обращая внимания на то, что происходит с окружающей плотью.

Он быстро глянул на руку, и его затошнило, причем от замешательства, – никак не удавалось сопоставить нынешний вид и ощущения в руке с тем, как это должно было быть. Подобное случалось и раньше; он привык к шрамам и скованности движений. И все же… Он помнил ощущения здоровой руки, ее вид, гибкость и отсутствие боли, то, как легко она бралась за ручку мотыги и рукоять меча. Только не за перо. Он мрачно усмехнулся сам себе. Перо давалось с трудом даже в лучшие времена, с абсолютно здоровыми пальцами.

Сможет ли он теперь писать? Из любопытства Джейми шевельнул рукой.