Чужестранка. Книги 1-14

Вряд ли падальщики вернутся; да и на гребне холма за моей спиной раздавались мужские голоса – отряд повстанцев собирал раненых.

На лбу лиловел огромный синяк. Вроде бы все… А потом я перевернула Джейми на спину и увидела его руку.

Горцы привыкли сражаться с мечом в одной руке и щитом в другой – маленьким, кожаным щитом для отведения в сторону удара противника. У Джейми щита не было. Клинок вошел между третьим и четвертым пальцами на правой руке и нанес глубокую, уродливую рану, рассекшую ладонь чуть ли не до самого запястья. Рана выглядела жутко, но почти не кровоточила – рука попала под тело Джейми, вес которого подействовал как давящая повязка. На рубахе спереди расплылось красное пятно, особенно яркое в районе сердца. Я раскрыла ворот и заглянула внутрь, желая убедиться, что это кровь от раны на руке. Так оно и оказалось – грудь была прохладной и влажной от травы, но невредимой, соски сжались и отвердели от холода.

– Щекотно, – сонным голосом пробормотал Джейми и схватился левой рукой за грудь, пытаясь убрать мою ладонь.

– Прости, – ответила я, подавив желание засмеяться от радости, что он жив и в сознании.

Обняв его за плечи, я помогла ему сесть. Джейми выглядел пьяным – один глаз заплыл, в волосах запуталась трава – и вел себя как пьяный: опасно раскачивался из стороны в сторону.

– Как ты? – спросила я.

– Тошнит. – Он наклонился в сторону, и его вырвало.

Я помогла ему лечь на траву, вытерла рот и принялась накладывать повязку на руку.

– Кто-нибудь скоро подойдет, мы отнесем тебя в повозку, и я позабочусь о твоей ране.

Он замычал, когда я слишком туго затянула повязку, и спросил:

– Что случилось?

– Что случилось? Ты меня спрашиваешь?

– Я имел в виду, чем закончилась битва, – терпеливо пояснил Джейми, глядя на меня здоровым глазом. – То, что случилось со мной, я помню – в целом, – добавил он и вздрогнул, когда я коснулась его лба.

– Не очень-то ты и цел! Тебя рубанули, словно свинью. Догеройствовался, черт побери! Вот что с тобой случилось!

– Я не…

Я не дала ему договорить; облегчение, которое я испытала, увидев его живым, сменилось злостью.

– Зачем ты поехал в Тикондерогу? Ты не обязан был туда ехать! Ты говорил – будем писать и печатать. Ты говорил, что не собираешься сражаться, если не припрет. И все равно сражался, самовлюбленный, тупой, шотландский позер!

– Позер? – переспросил он.

– Ты знаешь, что я имею в виду. Тебя могли убить!

– Да, я подумал, что так и будет, когда тот драгун налетел на меня, – уныло согласился Джейми. – Но я заорал и испугал его лошадь. Она встала на дыбы и ударила меня копытом в лицо.

– Не смей менять тему! – огрызнулась я.

– А разве мы говорим не о том, что меня не убили? – спросил он, пытаясь выгнуть бровь. Не смог и снова вздрогнул.