Чужестранка. Книги 1-14

Мальчишка дергался и извивался в моих руках, бил меня пятками по голеням. Слишком мелкий для своего возраста и тощий, как палка, он все же был довольно силен, – я словно угря пыталась удержать. Тогда я крепче сжала его горло; он булькнул и перестал бороться. Запах прогорклого жира и грязи, покрывавших его волосы, бил мне в нос.

Женщина медленно поднялась. Она оказалась меньше меня ростом и щуплой – из-под обтрепанных рукавов торчали костлявые запястья. Грязь и одутловатость из-за недоедания мешали мне определить ее возраст – ей могло быть от двадцати до пятидесяти лет."

"– Мой мужчина лежит вон там, мертвый, – кивнула она на туман позади себя. – У него ничего нет, кроме мушкета, а мушкет заберет сержант. Позже я найду себе другого мужчину, а пока мне нужно кормить детей – еще двоих, помимо мальчика. – Она облизнула губы и сказала умоляющим тоном: – Ты одна, тебе проще. Оставь мне этого, там еще много других. – Женщина подбородком указала на склон позади меня, где лежали убитые и раненые повстанцы.

Слушая ее, я отвлеклась, моя хватка ослабла, и мальчишка внезапно вырвался из рук и прыгнул через Джейми к ногам матери. Встал рядом с ней, по-крысиному настороженно глядя на меня блестящими, словно бусины, глазами, и, нагнувшись, выхватил из травы свое самодельное оружие.

– Задержи ее, ма, а я прикончу его, – хрипло сказал он.

В траве блеснул металл.

– Подожди! – Я шагнула назад. – Не убивай его. Не надо. – Шаг в сторону и еще один шаг назад. – Я уйду, я разрешу вам забрать его, но…

Я метнулась в сторону, и моя рука сомкнулась на рукояти оружия. Это была кавалерийская сабля Джейми, более тяжелая и длинная, чем обычная, но сейчас я этого не замечала. Я схватила ее обеими руками, подняла и взмахнула над головой. Сабля со свистом описала в воздухе круг. Мать и сын отпрыгнули назад, их хмурые лица выражали недоверие и удивление.

– Убирайтесь! – крикнула я.

Женщина открыла рот, однако не издала ни звука.

– Мне жаль твоего мужчину, – сказала я. – Но здесь лежит мой мужчина. Убирайтесь! – Я подняла саблю, и женщина торопливо отступила, таща за руку сына. Мальчишка, уходя, сверлил меня черными, словно уголь, глазами. В следующий раз он меня узнает; а я, впрочем, узнаю его.

Они растворились в тумане. Я выронила саблю, ставшую внезапно слишком тяжелой, и рухнула на колени рядом с Джейми. Тронула его за шею дрожащими от пережитого руками, пытаясь нащупать пульс. Мое собственное сердце тяжело стучало в груди, отдаваясь эхом в ушах. Повернув голову Джейми, я увидела под его челюстью бьющуюся жилку.

– О господи! Слава богу! – прошептала я.

Прежде чем тащить Джейми, я ощупала его в поисках раны.