Чужестранка. Книги 1-14

Молодая – судя по коже на лодыжках, потому что по ее лицу нельзя было судить о возрасте: кожа на нем обветрилась, а голод и усталость придали ему изможденный вид. Скулы заострились от недоедания, одна щека ввалилась – с той стороны, где не хватало зубов, выпавших либо выбитых клиентом или другой проституткой. – Вы еще немного здесь побудете? Моя подруга вроде как чешется.

– Я пробуду здесь по меньшей мере ночь, – заверила я ее и чуть не застонала, поднимаясь на ноги. – Приводи свою подругу, посмотрим.

Наш отряд пересекся с другим, и нас стало больше. Мы то и дело натыкались на остатки армий генерала Скайлера и генерала Арнольда, которые тоже двигались на юг, к долине реки Гудзон. По-прежнему приходилось идти весь день, зато по ночам мы уже спали спокойней, а благодаря еде, которой нас обеспечивали солдаты, ко мне возвращались силы. Хотя обычно дождь шел ночью, сегодня он зарядил с рассвета, и мы несколько часов тащились по грязи, прежде чем нашли подходящее убежище.

Солдаты генерала Арнольда разграбили ферму и подожгли дом. Сарай сильно обгорел, но огонь угас, не успев спалить его дотла. Раньше на полу был деревянный настил – я видела следы досок в грязи. Их забрали для костра фуражиры. Некоторые из тех, кто ушел из Тикондероги, уже укрылись здесь, до полуночи подойдут и другие. Мать с двумя маленькими уставшими детьми прикорнула у дальней стены, ее муж оставил их здесь и ушел искать еду.

«Молитесь, чтобы не случилось бегство ваше зимою или в субботу…»[655]

Я проводила проститутку до двери и постояла там, глядя ей вслед. Солнце уже касалось горизонта, вечерний бриз шелестел в кронах деревьев, шуршал юбками идущей девушки. Я невольно вздрогнула, хотя воздух еще хранил дневное тепло. В старом сарае было прохладно, а ночи с каждым разом становились все холодней. Однажды мы проснемся и увидим на земле иней.

– И что ты тогда будешь делать? – спросил тонкий тревожный голосок, который обитал где-то рядом с сердцем.

– Надену еще одну пару чулок, – пробормотала я. – Замолчи!

– Истинная христианка не колеблясь отдала бы запасные чулки той босоногой проститутке, – набожно заметила совесть.

– И ты молчи, – сказала я. – У меня будет масса возможностей побыть христианкой позже.

В чулках нуждались, наверное, не меньше половины беженцев.

Что я смогу сделать для подруги этой проститутки, если она придет? Причиной ее «чесотки» могла быть как экзема или оспа, так и гонорея, но, учитывая ее профессию, самым вероятным кажется какое-нибудь венерическое заболевание. В Бостоне моего времени это, скорее всего, оказалась бы обычная молочница. Как ни странно, здесь она мне не встречалась – должно быть, из-за того, что почти никто не носил нижнего белья.