Чужестранка. Книги 1-14

 – Он почти улыбнулся, хотя его лицо оставалось мрачным. – Вот я и подумал, что только зря потеряю время, пока буду искать, кому сдаться.

– Но вы сказали, что отправили копию своего признания в газету, – сказала я. – Наверняка люди в Нью-Берне приняли вас… э-э… холодно.

– Милостью Божественного провидения газета перестала выходить до того, как там получили мое признание, – печатник оказался лоялистом. Думаю, мистер Эш и его друзья нанесли ему визит, и он благоразумно решил сменить занятие.

– Весьма резонно, – сухо сказала я.

Джон Эш, приятель Джейми, был вожаком местных Сыновей Свободы, и именно он подбил людей на поджог форта Джонстон и выпроводил губернатора Мартина в море.

– Одно время ходили слухи, – сообщил Том, снова отводя взгляд, – но тогда столько всего произошло… Никто точно не знал, что случилось в Фрэзер-Ридж, и постепенно у всех в умах засело, что я пережил какую-то личную трагедию. Люди стали относиться ко мне с некоторым… сочувствием.

Губы Тома скривились: он явно был не из тех, кто благодарно принимает сочувствие.

– Вы, похоже, процветаете. – Я кивнула на его костюм. – Или, по крайней мере, не ночуете в подворотне и не подбираете в порту выброшенные рыбьи головы. Я даже не подозревала, что писать памфлеты так прибыльно.

Пока мы разговаривали, лицо Тома приобрело свой привычный цвет, но теперь снова залилось краской, на этот раз от досады.

– Вовсе нет! – огрызнулся он. – У меня есть ученики. И я… я проповедую по воскресеньям.

– Не представляю, кто бы справился лучше, – весело произнесла я. – У вас всегда был талант в библейских выражениях говорить людям, что с ними не так. Значит, вы стали священником?

Том еще сильнее покраснел, но сдержал гнев и ответил спокойно:

– Я приехал сюда почти нищим. Рыбьи головы, как вы сказали… да изредка кусок хлеба или миска супа, который раздавала церковь Нового Света. Я пришел поесть, но из вежливости остался послушать службу и услышал проповедь преподобного Петерсона. И она проникла мне в душу. Я попросил священника выйти, и мы… поговорили. Сначала одно, потом другое… – Он поднял на меня горящий взор. – Знаете, Господь отвечает на молитвы.

– О чем вы молились? – поинтересовалась я.

Том слегка смутился, хотя вопрос был вполне невинный, и я задала его из чистого любопытства.

– Я… я… – он замолчал и сердито уставился на меня, хмуря брови. – Вы невозможная женщина!

– Вы далеко не первый, кто так считает, – уверила его я. – И я не собиралась лезть не в свое дело. Мне просто… интересно.

Я видела, что его раздирают противоречивые чувства: желание встать и уйти борется с неудержимой тягой рассказать, что с ним произошло. Но Том всегда был упрямцем и никуда не пошел.

– Я спросил: «За что?» – наконец произнес он очень ровным голосом. – И все.