Чужестранка. Книги 1-14

Значит, вы говорите, что я не сделала ничего дурного? Но я…

Он так же сильно любит прерывать, как Дугал Маккензи, подумала я.

— Нет, — решительно ответил он. — Случается, что человек поступает по совести и в строгом соответствии с законом Божьим и все равно сталкивается с трудностями и трагедиями. Это тягостная истина; ведь мы до сих пор не знаем, почему le bon Dieu позволяет существовать злу. Но у нас есть Его слово о том, что это правильно. «Я создал добро», говорит он в Библии, «и Я создал зло». Соответственно даже добрые люди иногда (а мне кажется, особенно добрые люди), — задумчиво добавил он, — могут сталкиваться в своей жизни с большими трудностями и путаницей. К примеру, возьмите того юношу, которого вам пришлось убить. Нет, — вскинул он руку, чтобы не дать мне прервать его, — не совершайте ошибку. Вы были вынуждены его убить, учитывая ваше сложное положение. Даже Святая Мать Церковь, которая учит, что жизнь свята, признает необходимость защищать себя и свою семью. А поскольку я видел, в каком состоянии прибыл к нам ваш муж, — он кинул взгляд на гостевое крыло, — то и не сомневаюсь, что вы были вынуждены выбрать путь насилия. Поэтому вам не в чем себя упрекать. Вы, конечно же, чувствуете сострадание и сожалеете о содеянном, потому что вы, мадам, человек высоких чувств и сопереживаний. — Он ласково потрепал мою руку.

— Иногда наши самые лучшие поступки ведут к наиболее заслуживающим сожаления вещам. И все же вы не могли поступить иначе. Мы не знаем, каков был план Господа для этого молодого человека — возможно, юноша должен был присоединиться к Нему на небесах именно в это время. Но вы — не Господь, и есть пределы тому, чего вы можете от себя ожидать.

Я вздрогнула, потому что подул холодный ветер, и поплотнее закуталась в шаль. Ансельм заметил это и показал на пруд.

— Вода теплая, мадам. Может, вы хотите опустить в нее ноги?"

"— Теплая? — Я недоверчиво уставилась на воду и только теперь заметила, что на ее поверхности нет льдин, которых хватает на купели для святой воды перед церковью, что в пруду плавают небольшие зеленые растения и они же растут из трещин в камнях, окаймляющих пруд.

Ансельм снял свои кожаные сандалии. Несмотря на его благородное лицо и изысканную речь, руки и ступни у него были широкие и сильные, как у нормандского крестьянина.

Он поднял сутану до колен и опустил ноги в пруд. Карпы рванулись в разные стороны, но тут же вернулись и с любопытством начали тыкаться носом в незнакомые предметы.

— Они не кусаются? — спросила я, с подозрением рассматривая мириады прожорливых ртов.

— Нет, плоть они не кусают, — заверил он меня. — У них нет зубов.

Я тоже скинула сандалии и осторожно погрузила ноги в воду. К моему изумлению, она действительно была теплой.