Чужестранка. Книги 1-14

 – Возможно, это хорошие новости – по многим причинам. И куда вы собрались? В Англию? Или в Шотландию? Если в Англию или в Канаду, у меня там имеются кое-какие связи…

– Нет, не туда. Там у вас нет связей. – Она болезненно улыбнулась и сглотнула комок в горле. – Понимаете, мы уедем… навсегда. Я больше… вряд ли я когда-нибудь увижу вас снова.

Кажется, до нее только что дошло, и лорд Джон был глубоко тронут ее искренней опечаленностью.

– Я буду очень скучать, – мягко произнес он. Большую часть жизни он был солдатом, а затем дипломатом; научился жить в разлуке, принимать смерть друзей, оставшихся позади… И все же мысль о том, что он больше не увидит эту странную девушку, оказалась неожиданно болезненной, как будто она приходилась ему чуть ли не родной дочерью.

Тем не менее у него есть сын, и следующие слова Брианны напомнили о реальности.

– Именно поэтому, – продолжала она, наклонившись к нему с напряжением, которое он в другой раз счел бы очаровательным, – я должна поговорить с Уильямом, рассказать ему. У нас не будет иного шанса.

Тут она изменилась в лице и приложила руку к груди.

– Мне пора идти кормить Мэнди… Аманду, мою дочь.

С этими словами она поднялась и умчалась прочь по песку, словно штормовая туча, оставляя за собой угрозу хаоса и опустошения.

Глава 117

«Правосудие и милость да сопровождают меня»[554]

10 июля 1776 года

Прилив начался около пяти утра. Береговая полоса отливала серым; кое-где сквозь грязь пробивались пучки упрямой травы.

Все встали с рассветом; в бухте была куча народу. Появилась небольшая процессия: два офицера из Уилмингтонского Комитета Безопасности, представитель Торгового союза, священник с Библией и сам пленник – высокий, широкоплечий, с непокрытой головой. Последним шел раб с веревками.

– Я не хочу смотреть, – пробормотала Брианна еле слышно. Она сильно побледнела и обхватила себя руками, словно у нее болел живот.

– Тогда пойдем.

Роджер взял ее за руку, но она вырвалась.

– Надо.

Вокруг толпились люди: суетились, ища местечко поудобнее, улюлюкали и свистели. Процедура не заняла много времени. Раб, крупный мужчина, пошатал сваю, проверяя на прочность, затем отошел, а два офицера привязали Боннета, обмотав веревками от груди до колен. Теперь никуда не денется, ублюдок…

Роджер думал о том, что должен искать в сердце сострадание, молиться за него… Не получалось. Пытался просить у Бога прощения для него – и не смог. В животе бурлил клубок червей, словно его самого привязали к столбу.

Люди толпой шли на прибрежную отмель: зеваки, прыгающие дети – и человек с блокнотом и карандашом, Амоса Крапп, владелец «Уилмингтон газетт».

– Да, это станет сенсацией, – пробормотал Роджер.