Чужестранка. Книги 1-14

Блики рябили на волнах, напоминая стайку светлячков.

Взошли звезды. Глядя в небо, Роджер гнал от себя любые мысли, открывая душу и сердце Господу.

Завтра он станет священником. «Ты священник вовек по чину Мелхиседека», – прозвучат во время обряда слова из Библии.

– Боишься? – недавно спрашивала Брианна.

– Боюсь, – тихо ответил он.

Роджер стоял на берегу, пока вода не отхлынула. Он последовал за отливом – мерное прикосновение волн к ногам дарило успокоение.

– Но не отступишься?

– Нет, – еще тише откликнулся Роджер. Он не понимал в полной мере, на что идет, но готовился идти до конца.

Порыв ветра донес смех и пару слов из разговора с террасы преподобного Макмиллана. Там перестали говорить о войне и о смерти.

Кому-нибудь из них приходилось убивать? Уоррену Ли, вероятно, приходилось. А преподобному Маккорклу? Роджер усмехнулся и отошел подальше. Теперь в его ушах звучали лишь шум ветра и плеск волн.

Он вспомнил об оруженосцах, что накануне посвящения в рыцари всю ночь проводили в часовне, глядя на тусклый свет лампады и шепча молитвы. Зачем им это? Очистить разум? Набраться храбрости? Заранее испросить прощения?

Он не хотел убивать Рэндолла Лиллингтона, это вышло почти случайно, в горячке охоты. Роджер выслеживал Стивена Боннета – с этим человеком он бы разделался, не моргнув глазом. А Харли Бобл… Его до сих пор жег взгляд охотника на воров, а рука чувствовала отголосок удара. Да, Роджер убил его осознанно. Он мог остановиться, однако не остановился.

А завтра он поклянется перед Господом, что верит в предопределение. В то, что каждый поступает так, как ему на роду написано.

«Что, если я не слишком в это верю? Или верю?.. Господи Иисусе, – мысленно извинился Роджер, – неужели из меня не выйдет нормального священника, такого, кто не сомневается каждую секунду? Конечно, любой человек время от времени колеблется, но со мной это случается слишком часто. Подай мне знак, пока не поздно!»

От прохладной воды занемели ноги. Темный бархат ночного неба был усыпан яркими звездами. Роджер услышал звук шагов и обернулся.

Позади маячила долговязая фигура Уоррена Ли, бывшего ополченца, секретаря преподобного Маккоркла.

– Решил подышать воздухом, – пояснил он. Его слова еле долетали до слуха Роджера, их перекрывал шум моря.

– Воздуха тут предостаточно, причем задаром, – улыбнулся Роджер.

Ли коротко усмехнулся, по счастью, не расположенный к долгой беседе."

"Они постояли немного, наблюдая за рыбацкими лодками. Затем, не говоря ни слова, повернули назад. В доме уже погасили огни, терраса опустела. На подоконнике горела всего одна свеча.

– Знаете, я каждую ночь молюсь о том офицере, которого застрелил, – вдруг вымолвил Ли.

Роджер глубоко вздохнул, почувствовав укол в сердце.